Книга Стёртая грань, страница 36 – Слава Доронина

— Как хочешь, — Майк оглянулся на мгновение. — Я приходил убедиться, что с тобой все в порядке, — снова посмотрел в сторону Рика каким-то обреченным взглядом и скрылся за дверью.

Наглец, будь четырежды проклят, стоял, словно прирос к земле. Будто волшебство коснулось и его, и он тоже стал похож на ледяную замерзшую фигуру.

— Твой бывший? — я посмотрела ему в глаза, в которых переливался зеленый свет. Совсем не радужными красками.

— Нет, брат Моники… — отчего-то стало тяжело стоять, ноги и руки свело от холода, хоть несколькими мгновениями ранее ничего из этого мною не ощущалось.

— Той, с которой вы недавно встречались? — уточнил Рик

От былой радости и беззаботности в настроении мужчины не осталось и следа. Лучше бы он снова окунул меня в сугроб с головой, нежели так смотрел. О чем он, черт возьми, снова думал?

— Да. Пошли в дом, я замёрзла, — я попыталась отвлечь мужчину от этой случайной встречи. Но механизм был запущен…

Статуя, наконец, ожила и последовала за мной в дом.

— Ты сказала подруге, что свободна? — Рик разулся, стянул с себя одежду. — Зачем? Чтобы та передала твои надежды своему брату? — иногда как сейчас мне хотелось рвать на голове волосы.

Причем не на своей. Наглец снова бескомпромиссно и в одиночку провел расследование, установил причину и следствие, не выслушав второй стороны. Буквально одно мгновение и суд назначит мне обвинение… Стоило поторопиться с доводами.

— Нет, не потому. Не хотела ей говорить о тебе, — недовольно отозвалась я, зная, что эти слова все равно воспримутся в штыки.

— Почему? — мельком обернулась на мужчину, тот развешивал на сушилке мастерку и брюки.

— А ты бы этого хотел? — да, иногда бить наглеца его же картой помогало, но не всегда. Попробовать все же стоило.

— Я просто не понимаю, если ты знала, что нравишься ее брату, и тот к тебе неровно дышит, почему просто уклончиво не ответить «Кто-то есть», «Я не свободна»…

— Рик! — я закатила глаза. — Я не хотела ей говорить о тебе. Не хотела лишних вопросов, и не подумала в тот момент о Майке и что она ему передаст эти слова — это, во-первых. А во-вторых, — уже не с таким жаром, но все же продолжила, не дав наглецу даже и вставить язвительной реплики, — наши отношения даже с уклончивым эпитетом «Кто-то есть» — я не хочу ни с кем обсуждать. Это только наше — твое и мое. И уж тем более я никого не ждала в гости и не собиралась поднимать свою значимость в твоих глазах! — если под всем этим он подразумевал, что я могла бы опуститься до таких крайностей.

Рик отвернулся и что было на него не похоже, с какой-то тщательностью и усердием развешивал одежду. Обычно кидал, где попало, а сейчас вздумал наводить порядок. О чем-то размышлял. Угораздило же Майку заявиться в такой неподходящий момент. И Моника тоже хороша… Но рассказать подруге о своем несвободном сердце означало приставить нож к своему горлу. Та бы не отступилась, не узнав всех подробностей. Живьем съела, обглодав каждую косточку.

— Что произошло? — с отчаянием в голосе спросила я, не понимая о чем он все еще думал.

Пусть только попробует уйти от ответа. Ему, значит, можно отмалчиваться и не затрагивать тем о своей прошлой жизни, а я должна была… предоставить объяснения в письменной форме, почему и зачем так поступила? Доказывать, что мне наплевать было на этого Майка, как и на всех остальных мужчин во Вселенной?