Книга Волчонок, страница 109 – Алайна Салах

— Да, это я.

— Где вы были между восемью и десятью утра, сэр? — более миролюбиво спрашивает высокий. — У нас есть основания полагать, что вы причастны к нанесению телесных повреждений Итану Нортону. Час назад он поступил в реанимацию в крайне тяжелом состоянии.

С колотящимся сердцем я наблюдаю как Тайлер открывает рот, готовясь окончательно отрезать себе путь на свободу, но в этот момент раздается решительный голос отца:

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, господа, но, думаю, ваши подозрения ошибочны, потому что как раз в это время мистер Нортон завтракал со своей семьей.

До боли сжав ладони в карманах халата я перевожу взгляд с отца на Тайлера, который впервые на моей памяти выглядит растерянным.

— А вы кто такой? — воинственно настроенный мулат смеряет отца недовольным взглядом, всем своим видом демонстрируя служебное превосходство. Идиот. Он просто не понимает, что таких как он отец по долгу карьеры ест на обед и ужин.

Отец лезет в карман и так неспешно извлекает оттуда свое удостоверение, что издевку в его действиях не усмотрел бы только тупой.

— Джулиус Таунсенд, сынок, — тычет в лицо желтокожему полицейскому развернутую корку. — Действующий мэр Бостона и хороший друг губернатора штата Нью-Йорк. Если у вас есть какие-то вопросы касательно алиби о жениха моей дочери, то мы можем это обсудить по дороге в участок.

В сопровождении растерянных лиц полицейских, отец наклоняется ко мне и быстро целует в щеку:

— Поговорим потом, милая. Я немного прогуляюсь с джентльменами.

Машинально кивнув, мычу в ответ что-то невнятное, боясь поверить, что все это происходит на самом деле. Что в этой чудовищной истории все еще есть шанс на хэппи-энд.

Когда дверь закрывается, скрывая утренних посетителей, поворачиваюсь к замершему у стены Тайлеру. Кажется, ему тоже не верится в то, что сейчас произошло, потому что он продолжает беспорядочно моргать ресницами, сдвигая и раздвигая брови.

— Тай, ты слышал, что сказал папа? — с улыбкой шагаю к нему, позволяя слезам радости течь по щекам. — Сегодня ты завтракал со своей семьей.

Два месяца спустя

Мама касается ладонью руки отца, покоящейся на столе и ласково просит:

— Милый, передай, пожалуйста, соль.

А пока отец тянется за солонкой, обводит глазами меня, Дженни и Тайлера, сидящих напротив, и с улыбкой выдает теплое признание:

— Все-таки хорошо, что мы все, наконец, собрались дома.

Отец поднимает бокал и слегка откашливается, от чего все взгляды как по команде устремляются на него.

— Выпьем за здоровье очаровательной женщины, подарившей мне двоих прекрасных дочерей, и которая уже более тридцати лет является моей поддержкой и опорой во всем. — он гладит маму по щеке и аккуратно целует ее висок. — Ценю каждый подаренный тобой год и никогда не устану благодарить за счастливую жизнь. С днем рождения тебя, моя родная.

Делая глоток, отец смотрит на меня поверх стекла и посылает молчаливую улыбку, от чего в уголках его глаз собираются добрые морщины. Возвращаю ему любезность и невольно сжимаю мизинец Тайлера, сидящего по левую руку от меня. И пусть мамин пятидесятипятилетний юбилей — главное сегодняшнее событие, все присутствующие знают, что мы также негласно отмечаем окончание месячного расследования по делу об избиении Итана.