Книга Не мой парень, страница 26 – Алайна Салах

— Выйди, парень. — говорю, сфокусировавшись на Тони. Мне не приходится долго размышлять над формулировкой, я просто озвучиваю свое желание.

Петух поднимается, поправляя перья смокинга, и с вызовом смотрит на меня.

— С какой стати? И вы кто такой?

— Я Финн Кейдж, если тебе это о чем-то говорит. — сообщаю, наблюдая за меняющимся выражением его лица. — Вижу, что говорит. А сейчас просто уйди отсюда. Мне нужно поговорить с девушкой.

Я прекрасно осознаю, что веду себя как законченный мудак, но сейчас мы с ним на ринге по имени Тони, и единственный способ выйти победителем — это изувечить соперника до неузнаваемости. Так чтобы носу больше не смел показать от стыда.

— Мы разговариваем… — хорохорится курообразный.

— Я разобью тебе рожу так, что в зал ты сможешь выйти, только после того как все уйдут. Последний раз тебе предлагаю: съебись отсюда.

По глазам петуха вижу, что он заключает сделку с гордостью, после чего бормочет что-то вроде «Кто-то должен быть умнее» и стремительно ретируется.

Слабак. Побоялся схлопотать в нос. Лишнее доказательство, что он недостоин ее внимания.

Как только дверь за ним захлопывается, отрезая тянущийся шлейф позора, Тони поднимается с кресла.

— Какого черта происходит? — зло щурит глаза, обхватывая себя руками. — Тебе как всегда стало скучно, и ты решил поразвлечься?

— Сомнительное развлечение наблюдать как трусливый лузер лапает твои колени. — усмехаюсь, уверенно идя ей навстречу.

С каждым моим шагом Тони вжимается в балконную перегородку, словно пытается слиться с ней в одно целое, и я замечаю, как ее шея нервно дергается.

— Так возвращайся в зал. — роняет еле слышно.

Я не могу вернуться в зал. Не тогда, когда ее нежный лавандовый аромат проникает в ноздри и когда я вижу, как пульсирует голубая вена на ее виске. И как ее грудь, прикрытая тонкой тканью, быстро поднимается и отпускается, когда я завожу руку ей за спину.

— Что ты делаешь? — шелестит голос на моем подбородке.

— Считаю родинки, — шепчу, прежде чем провести ладонью по ее позвоночнику.

На ощупь она такая же как четыре года назад: теплый бархат, будоражащий сердце и кровь. Я бы хотел сказать, что возбудился, но правда в том, что у меня стоит с минуты, как я увидел ее в зале. Надавливаю рукой на ее талию и толкаю к себе, так что округлая грудь утыкается в лацканы моего пиджака. Этого достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание, а остальное доигрывает память: ее соски между моими пальцами и ее возбужденные стоны в воздухе.

Молния брюк врезается в член, причиняя боль. Завороженно пялюсь на ее губы напротив моего лица, мечтая о влажности ее языка на каждой части своего тела. Тони дрожит в моих руках, когда я наклоняюсь, чтобы преодолеть последние дюймы, отделяющие меня от погружения в нирвану, и в это момент две ладони упираются мне в плечи и отталкивают от себя, так что от неожиданности я едва не валюсь на пол.

— Ты верно из ума выжил, Финн, если думаешь, что еще когда-нибудь сможешь меня поцеловать. — глухо рычит Тони, сжимая маленькие кулаки. — Ты мне противен, неужели не ясно?

Черт, почему так больно. Грудь пылает огнем, от эрекции не осталось и следа. Я словно сгораю в агонии собственной боли.

Стук ее каблуков ледяным эхом разносится по каменным полам, но я успеваю швырнуть ей в спину: