Книга Однажды на реалити-шоу, страница 79 – Алайна Салах

Улыбнувшись, я закрываю дверь. Неплохая она все-таки, эта старая мегера.

Покинуть дом, минуя гостиную, можно лишь через окно, так что еще одной встречи с Кристиной мне не избежать. Я шагаю по коридору с намерением отпустить пару вежливых фраз на прощанье, однако вместо нее обнаруживаю сидящую на диване Лику. При виде меня она вскакивает, выглядя как перепуганный олень в свете фар.

— Есения, послушай…

— Я уезжаю домой, — перебиваю я. — Так что можешь ложится спать без страха очнуться с подушкой на лице.

В глазах Лики мелькает удивление, смешанное с облегчением. Инга, как всегда, оказалась права. Мой уход делает подарок ее совести.

— Пожалуйста, не злись на меня. Я не хотела делать тебе больно…

— А чего ты хотела? — перебиваю я. — Восстановить справедливость?

— Мои слова не имеют к тебе прямого отношения… — Лика делает крошечный шажок вперед и снова замирает. — Я по-прежнему считаю тебя своей подругой… Это просто шоу и мне было необходимо сделать то, что я сделала…

Я молча наблюдаю, как шевелятся ее губы, и как тонкие пальцы с нежно-розовым маникюром теребят края футболки. Ее слова о том, что я якобы соблазнила Артема ради места в финале, не имели ко мне прямого отношения? По-прежнему считает меня своей подругой? Что это вообще за херня?

— Я ведь даже представить не могла, что дойду до финала… — продолжает лепетать Лика. — Я пришла сюда ни на что рассчитывая. Мама хотела, чтобы я засветилась на шоу и получила выгодный рекламный контракт. Думала, вылечу в третьем отборе… Но я не вылетела… А недавно Егор намекнул, что я могу выиграть, понимаешь? Не Кристина, как было известно с самого начала, а я. А я никогда ничего не выигрывала… Мама считает меня неудачницей, в которую зря инвестировала столько сил и времени… И если бы я победила…

Слушая ее, я вдруг осознаю, что не так уж и сильно мы друг от друга отличаемся. Кристина хочет победить, чтобы реанимировать свою угасающую карьеру певицы, я и Лика — чтобы доказать себе и миру, что мы чего-то стоим. В конечном итоге мы все хотим знать, что достойны любви: любви публики, материнской, своей собственной.

— Я поделилась с тобой самым сокровенным, — напоминаю я. — Неужели разрыв в один или сколько-там процентов стоил того, чтобы макнуть меня в грязь?

— Если я стану победительницей, у зрителей не должно оставаться сомнений, — голос Лики становится механическим, будто она повторяет чьи-то слова. — Мне бы не хотелось, чтобы выбор Артема отличался от результатов голосования.

— Это тебе твоя мама подсказала?

Губы Лики белеют, даже несмотря на слой блеска.

— Причем здесь она?

Несмотря на недавнюю истерику, мне становится ее жаль. Ведь мне, в отличие от нее, никогда не приходилось заслуживать любовь родителей. Меня всю жизнь любили просто за то, что я есть.

— Я бы никогда так с тобой не поступила. — Мне удается сказать это спокойно и твердо. — И вовсе не потому, что я легко принимаю проигрыши, а потому что в мире есть вещи важнее победы. Дружба — одна из них.

Не дожидаясь, пока Лика пролепечет что-то в свое оправдание, я иду к двери. Пожелать ей удачи в финале было бы верхом ханжества.

Там наверху, рыдая от боли и разочарования, я думала, что не скоро смогу кому-то довериться. А после разговора с Ликой понимаю: нет, смогу. То, что Лика ставит свои амбиции и страхи выше дружбы, не означает, что так же непременно поступают другие. Я — яркий тому пример.