Книга Поменяемся?, страница 37 – Алайна Салах

Повисает затяжная пауза, в течение которой мы обгладываем друг друга глазами в поисках ответов. Я пытаюсь выяснить, как много из вчерашней ночи помнит Рафаэль, и он явно хочет того же.

— Может, все-таки повернешься? — Он первым прерывает нашу битву взглядами.

Я бешено мотаю головой.

— Оставь меня одну, пожалуйста. Мне нужно привести себя в порядок.

С небольшой заминкой Рафаэль выходит за дверь, которую я моментально спешу запереть. Сердце отбивает бешеный бит. Стоя в ванной с запертой дверью, я ощущаю себя так, словно мы с ним все еще лежим под одним одеялом.

Включив воду погорячее, я мылю волосы и тело до тех пор, пока не начинаю походить на огромный кусок сахарной ваты.

Господи, это же надо так облажаться… Что вообще делают в таких случаях? Совершают постриг? Иммигрируют? Пока самым доступным способом справиться с последствиями вчерашней ночи мне представляется лоботомия. Лишиться небольшого кусочка мозга взамен на душевную гармонию — не такая уж высокая плата.

Отмывшись до скрипа, я трижды чищу зубы, заматываюсь в полотенце и, нацепив сверху банный халат, наконец, выхожу из ванной. А пижаму сожгу как свидетельницу моего грехопадения.

Увы, за время моего часового омовения Рафаэль никуда не делся. Я обнаруживаю его лежащим на кровати и глядящим в телевизор.

— Тебе звонили. — Его взгляд задевает мои босые ступни.

— Кто? — не подумав, брякаю я и тут же прикусываю язык. Конечно, это был Витя.

Найдя взглядом телефон и воровато убрав его в карман, я заставляю себя посмотреть на Рафаэля, безмолвно наблюдающего за мной. Перед глазами вспыхивает еще один неугодный кадр с озвучкой: «Два рома мне и моему лучшему другу Рафе!»

Это определенно талант: за сутки заиметь лучшего друга и суметь его просрать.

— Ну что, будем обсуждать…? — Голос Рафаэля звучит сипло и приглушенно.

Я жалобно кривлюсь.

— А может, ты еще раз выйдешь? Мне нужно переодеться.

Насупив брови, Рафаэль оценивающе оглядывает мой многослойный махровый прикид и медленно поднимается.

С хлопком входной двери я безвольно оседаю на кровать. Пульс не перестает частить, дыхание тоже. То ли я так разнервничалась в присутствии Рафаэля, то ли после вчерашних возлияний мне требуется консультация кардиолога.

Нащупав телефон, я печатаю Вите: «Извини, что-то со связью. Перезвоню чуть позже».

Через секунду сообщение получает статус «Прочитано», но так и остается без ответа. Внутри паутиной разрастается чувство вины. Бедный мой Витя. Преспокойно трескает папайю, не зная, что из его загорелой спины торчит здоровенный нож. И что я и есть та самая пригретая на груди змея, подложившая ему свинью.

Сжав голову, пульсирующую этанолом, я продолжительно пялюсь в стену в поисках ответа на извечный вопрос: «Как быть?».

Вариантов находится несколько: тотчас собрать вещи и первым же рейсом вылететь домой, опустошить мини-бар и забыться хотя бы на сутки, устроить видеоконференцию, чтобы покаяться в содеянном перед Витей и Лианой… Ну или всерьез рассмотреть вариант с лоботомией.

Или…

От новой, осенившей меня идеи, я вскакиваю с кровати и сломя голову несусь к двери. Распахнув ее, утыкаюсь взглядом в Рафаэля, сидящего на полу рядом.

— Переоделась? — буркает он, глядя на мой халат.

— Рафаэль… — слова выстреливают из меня нервно и торопливо. — Мы оба помним, что случилось, и оба осознаем, что это была чудовищная ошибка. У меня есть классный Витя, у тебя замечательная Лиана… Мы дружим много лет… Давай не позволим десятку коктейлей всё испортить?