Книга Поменяемся?, страница 32 – Алайна Салах

И, обернувшись, оглушительно гаркает:

— Нам в другую сторону!

Упав на задний диван такси, я приглушённо шиплю. Подол платья задирается, и мою голую задницу обжигает ледяная кожа сиденья.

— Парень, включи потеплее, — распоряжается Рафаэль, усаживаясь рядом. — Замёрзла? — Он находит мою ладонь и накрывает её своей тёплой, уютной лапищей.

— Уже лучше, — довольно бормочу я, сплетая наши пальцы.

В этой позе мы едем до самого отеля. Никакого смятения или неловкости нет и в помине. Как и в случае с поцелуем, я объясняю себе это очень просто: для лучших друзей согревать друг друга — дело чести.

— Я боялся, что ты отключишься на моём плече, — удовлетворённо произносит Рафаэль, заходя в лифт вслед за мной. — Тебя можно брать в горы.

— Напомню, что это я взяла тебя с собой в горы, бро, — фыркаю я, ткнув ногтем в кнопку лифта. — Чёрт, и почему так ноги гудят? Я на танцполе была от силы пять минут.

— Может, потому что у тебя каблуки высотой полметра? — он косится на мои лодыжки. — Как вы вообще на таких ходите?

— Зато ноги в них красиво смотрятся. — В доказательство я приподнимаю колено и, пошатнувшись, элегантно вытягиваю ступню. — Женщины — божественные существа и обязаны культивировать красоту. Иначе миру кирдык, понимаешь?

— А мужчины — не божественные существа?

— Не-а, — заносчиво парирую я. — Из божественных существ на земле только женщины и мопсы.

— Мопсы — это собаки такие плоскомордые? — На лице Рафаэля отражается забавное недоумение. — Которые пердят и храпят?

— Да. — В знак своей правоты я выставляю палец вверх. — И хватит гримасничать. Тут нет ничего смешного. Ты просто почитай про них в интернете. Мопсы — это вообще…

Не сумев подобрать нужных слов для описания величия этой породы, я выразительно округляю глаза.

— Может, просто расскажешь?

Навалившись на стену, я по-детски кривлюсь.

— Не-а. Мне лень.

В номере я первым делом запираюсь в туалете. Плевать на слышимость. Вряд ли Рафаэль всерьёз полагает, что его новоиспечённая лучшая подруга совсем не писает.

Закончив важное дело, я оценивающе оглядываю себя в зеркале и остаюсь довольной. Глаза шальные и плохо фокусируются, но в остальном я выгляжу прекрасно. Губы красиво опухли, а волосы пышные как никогда.

Спасибо другу Рафаэлю за старания.

— Слава богу, ты снял свой свитер таёжника, — весело объявляю я, покинув ванную. Рафаэль, переодетый в футболку, стоит перед телевизором, переключая каналы. — Ты что, новости смотреть собрался? Вот уж нет!

Оттеснив его в сторону, я распахиваю мини-бар и, покопавшись, победно машу крошечной бутылкой виски.

— Смотри! У нас тут целый алкогольный рай!

— Я начинаю тебя бояться, — иронизирует Рафаэль, выключая экран.

— По одной и точно спать! — заверяю я, протягивая ему миниатюру Джемесона. — Вздрогнем на посошок!

Чокнувшись, мы залпом опустошаем горючие миллилитры и, откашлявшись, смотрим друг на друга.

— Кто первый идёт в ванную переодеваться? — уточняю я, утерев выступившие слёзы.

— Мне и тут нормально, — с этими словами Рафаэль стаскивает с себя футболку.

Если раньше я старалась скорее отвести взгляд, чтобы увидеть как можно меньше, то сейчас, не смущаясь, его разглядываю.

— Это химия какая-то или всё-таки гречка? — резюмирую я своё наблюдение, с неохотой поднимая глаза на уровень его лица.