Книга Поменяемся?, страница 29 – Алайна Салах

Проводив их глазами, я снова поворачиваюсь к Рафаэлю.

— Ну, не всё так страшно было. Ребята молодцы. У Феди — массажная студия, у Кати — магазин одежды.

— Но, видимо, не слишком успешные, — хмыкает он, указывая взглядом на стол.

От нетронутой фруктовой тарелки осталась лишь одна гнилая виноградина, а стол забит пустыми бутылками из-под французской минеральной воды. Ни одну из них мы не заказывали, но, кажется, должны будем оплатить.

— Может, хватит своё пиво цедить? — подначиваю я Рафаэля. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы перейти на «Секс на пляже».

— А в отель тебя кто понесёт?

В ответ я весело гримасничаю. Голова лёгкая-прелёгкая, ноги живут своей жизнью, не переставая отплясывать. Сегодняшним вечером мне в удовольствие буквально всё: музыка, коктейли, официант Яша, обновляющий бокалы за рекордные минуты, минувшая встреча с адептами здорового питания и бесплатных угощений, и особенно — компания Рафаэля. Понятия не имею, почему все эти годы он так сильно меня напрягал. Весельчаком его не назовёшь, но в данный момент меня устраивает то, как он, потягивая своё пиво, слушает мою болтовню и время от времени вставляет свои ироничные фразочки. Короче, ведёт себя мило и безобидно.

— Яша! — выкрикиваю я, энергично маша обеими руками. — Принеси нам, пожалуйста, два коктейля! Таких же! Хочу вытащить своего угрюмого соседа на танцпол!

Яша прикладывает ладонь к виску, мол, сейчас всё будет, госпожа.

— Зря стараешься, — насмешливо бросает Рафаэль. — Меня, скорее, увезут отсюда с отравлением, чем увидят танцующим.

— А может, танцы — это лишь предлог, и я просто хочу выведать твои секреты?

— У меня их нет.

— У всех есть секреты!

— Не у меня. Я честный и скучный.

— Хм-м. — Я выразительно оглядываю его с ног до головы. — Раз такой честный, расскажи, во сколько ты впервые влюбился?

— Я сейчас и не помню. — Рафаэль пожимает плечами. — В школе было. Выбрал себе какую-то дылду на три года старше.

— И она ответила тебе взаимностью?

— Нет. Как-то после уроков я вручил ей плюшевую собаку, она её взяла, а потом настучала об этом своему парню-старшекласснику, и меня отпиздили за школой.

— Вот же стерва! — возмущённо восклицаю я.

— Да нормально. — Рафаэль небрежно отмахивается. — Зато с тех пор я все карманные деньги проедал, а не тратил на всякую херню.

Меня вдруг осеняет.

— Рафа, а ты помнишь, как тебя на третьем курсе чуть из универа не исключили?

— Нет, не помню.

— Голопузова Степана Матвеевича неужели не помнишь? Он обожал студентов публично топить. Короче, ты как-то минут на двадцать опоздал. Он тебе сесть не разрешает и давай стебаться: «Вы опоздали, потому что дом престарелых через дорогу переводили, Валиев? Так может, вам профессионально этим заняться? Умом вы всё равно не блещете». Что, неужели не помнишь?

— Что-то припоминаю.

— А ты ему в ответ: «Я вам сейчас челюсть сломаю, чтобы рот лишний раз не открывался всякую херню нести». Ну там матом было, я дословно не повторю.

Вытряхнув в себя остатки пива, Рафаэль удовлетворённо кивает.

— Ну всё правильно я сказал.

— А мне тогда казалось, что ты жестокий отморозок, которому не ведомы уважение к возрасту и субординация, представляешь? Я сейчас случайно эту историю вспомнила и поняла, что отморозком был Голопузов.