Книга Элита, страница 89 – Алайна Салах

— Спасибо, — расчувствовавшись, я быстро обнимаю его. — Ты настоящий друг.

— Так ты что, бросаешь меня, получается? — Тимур разочарованно гримасничает. — Я думал, мы с тобой ещё пару раз вмажем на брудершафт.

— Вмажем, но не сегодня, — я натянуто улыбаюсь, ощущая, как состояние с каждой секундой становится всё более неустойчивым и слезливым. — Я немного перепила, и мне надо поспать.

На прощанье пожелав имениннику весёлого окончания вечера, я устремляюсь в вестибюль на поиски Лизы. Переночую тут, а рано утром вызову такси — и плевать, сколько это будет стоить. Была договорённость, что меня отвезёт Пётр, но после моей отповеди ему едва ли захочется это делать. Я не в обиде: каждое принятое решение имеет последствия — как приятные, так и не очень.

На лестнице меня пару раз заносит в сторону, так что приходится схватиться за перила. По какой-то причине моя голова работает как часы, а вот тело даёт сбой.

Выслушав моё сбивчивое объяснение, девушка сразу же выдаёт мне карту, заодно сообщив, что двадцать пятый номер находится на четвёртом этаже и добраться в моём состоянии туда лучше на лифте.

Ткнув нужную кнопку, я смотрю, как цифры на табло сменяют одну другую. Всё же не зря говорят: от себя не убежишь, а алкоголь ни от чего не спасает. С каждой секундой потухшее на время лицо Леона становится всё более чётким и осязаемым, а его голос, звенящий от безысходности, — всё громче. Да, ему больно видеть меня с другим, но это ничего не меняет: у него свадьба через три месяца, на которой будет много высокопоставленных гостей, и всё это, не считая сшитого на заказ платья Эльвиры и квартиры с ремонтом, в которой им предстоит счастливо жить.

Отперев номер, я, не включая свет, скидываю с ног туфли и падаю лицом в подушку. Запах лавандового кондиционера и тишина действуют на нервы успокаивающе. Всё же проживать боль честнее и эффективнее одной, чем под музыку и с шампанским. По возвращении домой можно даже от души поплакать при условии, что мама не обнаружит моей пропажи. А если обнаружит, то плакать придётся, но уже по-другому поводу.

А сейчас… Зажмурившись, я кручу головой в попытке избавиться от образа Леона, отчаянно дёргающего себя за волосы. А сейчас мне лучше уснуть.

Из глубокой ямы сна меня выдёргивает ощущение нехватки воздуха. Я пытаюсь сделать вдох, но грудь словно придавило камнем, который не сдвинуть.

Удушающая паника стремительно оккупирует каждый миллиметр тела. Распахнув глаза, я дёргаю руками и ногами в отчаянной попытке сесть, но не выходит и это.

На окончательное пробуждение требуются секунды, после которых выясняется, что груз, придавивший меня, — это вовсе не метафора из сна, а часть ужасающей реальности. Груз — это огромное тело, навалившееся на меня, тело, пахнущее тяжёлыми мужскими духами и алкоголем. А ещё руки, лихорадочно шарящие по мне… больно щипающие грудь и настойчиво проталкивающиеся мне между ног…

— Какого чёрта… — в панике хриплю я, пытаясь столкнуть с себя сопящую тушу.

— Заткнись, сучка… Давно нужно было тебя выебать, чтобы не думала на меня свой рот раскрывать.

Леон

В последний раз так плохо мне было в четырнадцать после удаления аппендикса. Помню, что очнулся в палате от ноющей боли, которая никак не проходила. По просьбе отца мне вкололи обезболивающие, но они по какой-то причине совершенно не действовали. Двадцать четыре часа я был заложником поломки в собственном теле и никто не мог мне помочь. Мыча, я беспомощно катался по кровати, молясь чтобы этот ад когда-то закончился.