Книга Элита, страница 82 – Алайна Салах

— Спасибо, — сдержанно отзываюсь я, отмечая, что Морозов, очевидно, многих достал, раз уж люди подмечают в первую очередь именно это. — А что ты думаешь обо всём остальном?

— Ну… — запнувшись, Тоня сосредоточенно сводит к переносице светлые брови. — Это было очень мотивирующе. Особенно про необходимость оставаться собой. Я всё утро над этим думаю и знаешь, что… Я будто прозрела. В общем, я решила оставить Дениса. Он грубый, жадный и, между нами, член у него крошечный.

На последней фразе я испытываю потребность заткнуть уши. То, что написанные мной строки мотивировали Тоню изменить жизнь к лучшему, безусловно радует, а вот подробности об анатомических особенностях Морозова я бы хотела знать меньше всего.

Но в следующее мгновение выясняется, что радость моя является преждевременной, ибо Тоня продолжает тараторить: — …Илья Кулаков давно предлагает мне своё покровительство, поэтому я решила уйти к нему. Он, конечно, не такой влиятельный, как Денис, но, говорят, что в следующем году может стать членом совета. Да и говорят, что после твоей статьи Морозов окончательно растеряет свой авторитет, ведь его многие осуждают…

Я молча смотрю, как двигается её рот, и внезапно вспоминаю слова Леона: «Те, кому нужно — обязательно поймут».

Так вот, Тоня явно не из числа нуждающихся.

* * *

Остаток учебного дня я хожу в приподнятом настроении. Никто не набрасывается на меня со словами: «Что за высокопарную чушь ты написала!», а в большой перерыв ко мне подходит незнакомый парень, чтобы поделиться тем, что в первый месяц учёбы его трижды вызывали в деканат и оставили в покое лишь к сессии. То, что в этом году он заканчивает университет с перспективой получения красного диплома, особенно обнадёживает. Возможно, и я справлюсь.

Донельзя воодушевлённая, я сворачиваю в сторону туалетных комнат и замедляю шаг, заслышав топот шагов позади — такой, что все нервные окончания подбираются близко к коже, а пульс начинает частить.

Резко обернувшись, я вижу, что интуиция вкупе с инстинктом самосохранения сработали безотказно: Морозова Дениса отделяют от меня какие-то жалкие пара метров.

— Надеюсь, ты идёшь за мной не потому, что прочёл статью?

— Именно поэтому, мелкая сучка, — рявкает он, сжимая кулаки. — Ты кем, блядь, себя возомнила, чтобы писать такое обо мне?

— Кем возомнила себя я, чтобы озвучить правду? — уточняю я, с облегчением отмечая, что из женского туалета доносится звук голосов. — А кем себя возомнил ты, если думаешь, что имеешь полную неприкосновенность?

— Сегодня же тащи свою задницу в деканат и проси, чтобы статью убрали! Иначе тебе пиздец…

Отчего-то его грозное шипение, как и перекошенное яростью лицо, не вызывает во мне ничего, кроме брезгливого сочувствия. Сейчас Морозов напоминает быка, бездумно пытающегося боднуть красную тряпку.

— Вы с сестрой какие-то курсы по неэффективным угрозам проходили? Разговариваете скриптами. Статью меня попросил написать совет, и он же её одобрил. Все вопросы можешь адресовать им.

Морозов делает широкий шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до критически опасного.

— Ты меня, блядь, слышишь??!

— О, ты же Лия? — слышится за мной тоненький женский голосок. — Классная статья.

Мои нервы, собранные в комок, медленно расправляются, когда миловидная шатенка в розовом костюме а-ля Жаклин Кеннеди подходит ко мне в окружении двоих подруг.