Книга Папина дочка, страница 146 – Алайна Салах

Отстранившись, Александр запускает ладонь в карман и извлекает жужжащий смартфон. При виде номера входящего по его лицу пробегает тень. Он резко отворачивается и прикладывает динамик к виску.

— Алло.

Если звонящий что-то и говорит, то очень коротко и быстро, потому что рука Александра почти сразу же безвольно повисает вдоль тела, а плечи опускаются.

— Что случилось? — осторожно переспрашиваю я.

— Это Марк, — глухо отвечает он, не оборачиваясь. — Кажется, нетрезвый. Сказал, что ненавидит меня и никогда не простит.

Даже несмотря на то, что Александр стоит ко мне спиной, я чувствую его подавленность. Внешне он почти её не выдаёт: ни вчера, когда мы приехали к нему, ни утром. Мы всё так же разговаривали, занимались сексом, обнимались. Но я всё равно ощущаю — он другой. Наверное, так и происходит, когда любишь: синхронизируешься с человеком и улавливаешь малейшие изменения в его настроении. Ему ничего не нужно говорить.

— Саша… — я впервые называю Александра сокращённым именем и сама пугаюсь собственной смелости. Понравится ли ему?

Он оборачивается, вопросительно приподнимает брови. На новое обращение даже не реагирует.

— Мне кажется, ты расстроен из-за Марка.

— Всё в порядке. — Он вынимает чашку из лотка кофемашины и ставит туда вторую. — Думаю о предстоящих делах.

Поёживаюсь, натягиваю рукава толстовки, пряча в них ладони. Температура воздуха будто стала на пару градусов ниже, а тёплое чувство, поселившееся во мне с начала наших отношений, стремительно тает.

После паузы предпринимаю ещё одну попытку — разговор как способ успокоить и его, и себя: — Поедем смотреть квартиру, о которой ты говорил? Сегодня?

Александр качает головой и садится напротив. — Сегодня не получится. Нужно съездить на производство.

— Понятно… — я обхватываю стенки чашки, грея стремительно остывающие руки.

Знаю: он предупреждал о высокой занятости и о том, что придётся с этим мириться. Но я не могу отделаться от мысли, что дело вовсе не в работе. Чаши весов — наши отношения и его привязанность к Марку — снова качнулись. А если Александр понял, что не сможет быть счастливым, зная, что сын его никогда не простит? Вдруг он выберет несчастливое, но комфортное одиночество вместо того, чтобы мучиться чувством вины?

Отодвинув чашку, я поднимаюсь, обхожу Александра со спины и опускаю руки ему на плечи. Твёрдые, как камень. — Тогда я буду ждать тебя вечером, — стараюсь говорить ласково, чтобы он почувствовал мою поддержку. — Можно заказать роллы и посмотреть кино.

Не поворачивая головы, он находит мою ладонь и сжимает. — Позвоню тебе, как только освобожусь.

* * *

Как бы я ни старалась отгонять тревогу, смог сомнений заволакивает собой весь день. В перерыве между лекциями снова и снова проверяю телефон — не пришло ли сообщение от Александра, и каждый раз, не находя его, испытываю разочарование.

Страх потерять его становится осязаемым. Вдруг он решил поставить на паузу наши стремительно развивающиеся отношения и отменить все планы? Не будет ни совместных ужинов, ни поцелуев, ни квартиры? Я не готова к такому откату назад. Испытания можно проходить только вместе, плечом к плечу.

На часах начало седьмого, а Александр по-прежнему не даёт о себе знать. Не находя сил поехать домой, я торчу в кафе, рисую эскиз платья — занятие, которое забросила после Абу-Даби.