Книга Папина дочка, страница 143 – Алайна Салах

Относительно твоих завуалированных обвинений в совращении: напомню, что Каролина давно совершеннолетняя. Думаю, ты хорошо знаешь свою дочь и прекрасно осведомлён о невозможности заставить её делать то, чего она не хочет. Наши отношения существуют благодаря обоюдному желанию. Я никого не принуждал и не совращал. Даже напротив: долгое время всеми правдами и неправдами пытался держаться в стороне, пока не убедился, что чувства серьёзны, а тяга взаимна.

— Как ты по-взрослому рассуждаешь, Сашенька, — язвительно бросает Демидов, внешне ничуть не впечатлённый моими объяснениями. — И напрочь обходишь факт, что до тебя Каролина встречалась с твоим родным сыном.

— По этой причине я и не допускал отношений между нами. На курорте я ограничил общение с Каролиной из уважения к тебе и из-за большой возрастной разницы, несмотря на то, что уже тогда Каролина мне нравилась. Полтора года спустя я продолжал держаться в стороне из-за сына, которого очень люблю и желаю только самого лучшего. Я не считаю нужным объяснять, по какой причине мои убеждения в один момент перестали работать. Предлагаю тебе просто поверить мне на слово: я действительно сражался с собой как мог. К Каролине я испытываю настоящие чувства и только ради них рискнул и поставил на кон самое дорогое.

Тебя я как отца тоже могу понять: ты беспокоишься за дочь. В свою очередь скажу: я тоже беспокоюсь и о Каролине, и забочусь о ней. И, разумеется, никогда сознательно не причиню ей боль.

Теперь, глядя перед собой, хмурится Вилен. На одной чаше его весов — здравый смысл, на другой — родитель, не готовый без боя отдать не в те руки свою обожаемую дочь.

— Тебе сорок лет, Саша, — в его голосе больше нет агрессии, но есть горечь упрёка. — Что ты можешь дать чистой любознательной девочке? Ей нужен ровесник, с которым они вместе будут узнавать мир, расти, постигать мудрость. У тебя же на уме строительные проекты, инвестиции и серфинг. Женщины после Эвелины для тебя — вторичный материал…

— А я не человек, по-твоему? — перебиваю я. — Думаешь, мне в этой жизни больше учиться нечему? Или я не способен чувствовать? Ты любишь свою жену, а я, выходит, не способен?

Сощурившись, Вилен проходится по мне цепким взглядом.

— Мы с тобой из разного теста, Саша. Вот в чём дело.

— Ну или ты плохо меня знаешь. Я не хочу ничего тебе доказывать. Время само нас рассудит. Уверен, ты приехал не для того, чтобы угрозами заставить меня отказаться от Каролины… — я нарочно задерживаюсь взглядом на его правительственном значке, — что было бы непростительно для человека такого уровня. Тебе просто хотелось убедиться, что между нами всё серьёзно. Сам посуди: стал бы я ставить под удар отношения с Марком ради банальной интрижки?

— Ни один отец такого не примет, Саша. — Болезненно поморщившись, Вилен смотрит в сторону. — Чтобы человек, вхожий в его дом, двадцать лет спустя стал встречаться с его дочерью.

— Меня можешь не принимать. А вот дочь свою, как хороший отец, обязан. Каролина очень переживает из-за недопониманий с тобой. Когда я предупреждал её, что тебе идея наших отношений не понравится, она поверила. Сказала: если родители её любят, значит примут любой выбор. Надеюсь, ты найдёшь в себе мудрости её не разубеждать.

— А ты, я смотрю, стратег. Меня не принимай, но прими выбор дочери.