Книга Папина дочка, страница 113 – Алайна Салах

Покачав головой, Александр прикрывает глаза ладонью. Кажется, будто он смеётся, хотя на самом деле нет.

— Дети — это другое, Каролина. Я не пытаюсь кичиться возрастом. Это скорее опыт, которого у тебя пока нет. Отношения родителя и ребёнка — это совсем другой уровень ответственности. Мы приводим детей в этот мир, чтобы давать, а не отнимать. В силу занятости едва ли могу претендовать на звание лучшего отца, но я всегда гордился тем, что сумел выстроить с сыном доверительные отношения. И теперь этого доверия я могу навсегда лишиться. Не знаю, сумеешь ли ты когда-то понять, насколько происходящее взрывает мне мозг… Мне очень страшно потерять своего единственного сына, который час назад, сидя напротив меня, с восторгом обсуждал ваши планы на вечер.

— А меня тебе потерять не страшно?

— Я знаю, что тебе хочется услышать признание в том, что мои чувства к тебе важнее всего остального. Так может рассуждать человек, который никогда не был в похожей ситуации. Мне сейчас очень сложно, Каролина. Чувства к тебе, с которыми я не справился, вина перед сыном и ответственность за случившееся. Очень много факторов, рвущих меня на части. В силу возраста ты мыслишь очень прямолинейно и можешь позволить себе ошибаться. У меня такой привилегии нет. Я предлагаю тебе ещё раз обо всём подумать и решить, чего ты на самом деле хочешь. Если в глубине души ты всё ещё даёшь шанс вашим отношениям с Марком, не принимай опрометчивых решений. Как я уже сказал, случившееся на берегу останется только между нами.

Подкатившие к глазам за секунду слёзы высыхают, сменяясь иссушающим гневом.

— Спасибо за доходчивые объяснения, Александр. И отдельная благодарность за то, что в очередной раз напомнил о моём возрасте. — Отодвинув от себя нетронутую тарелку с салатом, я встаю. — У меня пропал аппетит, так что я поеду. Обещаю как следует подумать над твоим предложением обо всём забыть и как ни в чём не бывало вернуться к Марку.

Он сжимает челюсть.

— Я пытался донести до тебя свои мысли и опасения и опрометчиво рассчитывал на диалог. Ты же услышала лишь то, чего не было сказано.

Перекидывая через плечо ремешок сумки, я яростно трясу головой. Не хочу слушать его объяснения. Сколько можно?! Почему я должна думать обо всех, кроме себя? О Марке, об отцовских чувствах Александра?

А кто подумает о моих?! Я люблю его почти два года! Думала, что наш секс и его признание в том, что я лучшая, — тот самый свет в конце тоннеля, за которым последует яркий рассвет. А оказывается, ничего не изменилось… Александр по-прежнему не хочет быть со мной, чтобы не ранить Марка. Между мной и сыном он снова выбирает не меня!

Не глядя на Александра, я разворачиваюсь к двери и едва не сбиваю с ног официанта с подносом. В висках гудит ярость.

Подумать о том, чтобы вернуться к Марку? А почему бы и нет.

Я не помню, как доезжаю до дома, как паркую машину и как оказываюсь в своей комнате. Мечта, которую я так долго лелеяла внутри себя и которая, как мне казалось, претворилась в жизнь, разбилась на осколки и на этот раз окончательно. Как Александр мог так со мной разговаривать? Как мог предположить, что после того, что между нами было, я как ни в чем не бывало вернусь к Марку? Я ведь однажды признавалась ему в любви? Неужели мои чувства совсем ничего для него не значат?