Книга Новый босс, страница 71 – Алайна Салах

— Моя девочка. — ослепительно улыбается Гас, и от этой улыбки в организме резко наступает весна: в животе порхают и поют птички, между бедер разливаются реки. Да что вообще со мной такое происходит?

Кажется, у Рафинада в ожидании оплеухи начинают сдавать нервы: он начинает издавать странные звуки, похожие на всхлипывание. Но они мгновенно стихают, когда занесенный кулак Драко разрезает воздух и с сочным звуком врезается ему в челюсть. Хомяков Егор Альфредович падает на пол как подбитый мешок с сахаром и, зажав ладонями нижнюю половину лица, начинает жалобно выть.

— Я же тебя предупреждал, Буратино, — рычит Гас, поднимая его тело за лацканы пиджака. — Рукколы на тебя не пожалел. Теперь пеняй на себя, тупое полено.

— Он не понимает английского, — считаю нужным поставить его в известность.

— Еще как понимает, матрешка. А на каком языке, ты думаешь, он мне диагноз поставил, что младший холостыми стреляет?

Ах ты ж, гнида-полиглот. И ведь небачущим шлангом прикидывался все это время. Трижды лгун.

Пока я размышляю о человеческой подлости, кулак Гаса красиво опускается Рафинаду под ребра.

— Это чтобы когда ты отлить ходил, вспоминал обо мне. Пару дней забыть не сможешь, гарантирую.

Со звуком удара следует сдавленный стон, сменяющийся болезненным кряхтением. Кажется, Мармеладный Егор раскис в сироп. И хотя широкая спина Гаса закрывает его лицо, мое воображение доигрывает оставшуюся картину: распухший в картошку нос и свекольные губы. Гадость. В желудке стремительно закручивается кислотная воронка, а горлу подкатывает огненный комок тошноты.

— Гас, хватит, — хриплю еле слышно. Наклонившись, упираюсь ладонями в колени и глубоко дышу, чтобы задушить рвотный порыв. — Пожалуйста, остановись.

По выражению лица Гаса успеваю заметить, что такая идея ему не по душе. Но, кажется, моя поза достоверно передает желудочные страдания, потому что он быстро отпускает Егора и, не обращая внимания на глухой звук шмякнувшейся о пол головы, шагает ко мне.

— Эй, матрешка, — опускается передо мной на колени и с беспокойством заглядывает в глаза. — Тебе лавры Фионы покоя не дают? Ты чего позеленела?

Теплое мятное дыхание и легкий аромат Фаренгейта действуют на меня успокаивающе: дышать становится легче и спазмы, окольцовывающие желудок, начинают стихать.

Гас ласково гладит меня по волосам, рассыпая необъяснимую негу по телу:

— Эй, мини Халк, может тебе воды принести?

Отрицательно кручу головой, а Гас, нахмурив брови, бормочет с досадой:

— Все таки зря я тебя послушал. Нужно было полено по дворе обстругать.

Краем глаза замечаю как Рафинад, согнувшись двое, поднимается с пола и тихо крадется к двери.

— Пусть идет, — осекаю Гаса, который с немым рычанием поглядывает на него через плечо. — У него челюсть и так как у поломанного Щелкунчика.

Тошнота окончательно меня отпускает, и я уже могу выпрямиться. Дверь за Рафинадом трусливо щелкает, а это означает, что перемирие между Гриффиндором и Слизерином официально подошло к концу.

Скидываю с себя его руки и, сделав шаг назад, объявляю сухим тоном:

— Благодарю за содействие в мордобое, больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

Брови Гаса ползут вверх, а губы расползаются в ироничной ухмылке:

— Хочешь, чтобы я ушел, матрешка?

«Нет!» — пищат птички и томно журчат реки.