Книга Новый босс, страница 68 – Алайна Салах

— Ну не я же летом собираюсь с Ричи Как-его-там на соревнованиях трицепсами заигрывать. — огрызаюсь я. — Поэтому могу себе позволить есть все, что захочу.

Лицо Веры выглядит оскорбленным, как всегда происходит, когда я проявляю недостаточно уважения к персоне кроссфит-божества.

— Ричи Фронинг, голова твоя дырявая. Пора уже и запомнить имя будущего мужа своей лучшей подруги.

Прищурив глаза, наблюдает, как я вонзаюсь зубами в покрытое кунжутом тесто, и ехидничает:

— А чего это мы такие взвинченные сегодня?

Отложив надкусанную вкусняшку в сторону, со вздохом откидываюсь на спинку стула и изливаю события минувшего дня, начиная от разговора с отцом и заканчивая ненавистным розовым шарфом.

Вера внимательно дослушивает мой рассказ до конца и, отхлебнув новомодный матча-латте, деловито уточняет:

— Увидела, значит, ты эту тряпку, возмутилась и выскочила?

Каждая клетка тела начинает вибрировать воспоминаниями о вчерашнем дне: горящие глаза Гаса, звук рвущегося капрона, жадные прикосновения его рта. Щеки начинает печь, словно их натерли кайенским перцем, и ровно тоже самое происходит под юбкой.

— Ты бы себя видела сейчас, Славка, — ухмыляется Вера. — Не дать, не взять — флаг СССР. Чую, все-таки не сразу ты выбежала.

Ну не могу же я врать своей лучшей подруге. Утыкаюсь взглядом в расплавленный ломоть чеддера и признаюсь:

— Не сразу. И я хотела, но Малфой со своими ручищами…

— Ох, дементор, — восхищенно цокает языком Верушка. — Ох, и проворен, чертяка. Оприходовал, значит, твою заброшенную лужайку. Прямо на душе светлее стало, Славка. Да что там на душе: будто бы сама поразвратничала всласть. Чую, платьишку моему таки суждено парочку сердец на вашей свадьбе разбить

— Не суждено. Все время пока я с ума сходила, он с девками ошивался. А измену, как ты знаешь, я не прощаю.

— А что если он тебе и не изменял? — сочувственно кривит губы Вера. — Может, он у тебя как почивший старикашка Хефнер? Тот тоже вечно с кучей улыбающегося силикона ошивался, хотя всем было понятно, что у дедули уже лет тридцать как не стоит.

— У Гаса в эрекцией все в порядке. — изрекаю мрачно. — У него, скорее, проблема как ее сложить.

Верушка подпирает ладонью щеку и мечтательно вздыхает:

— Ох, все таки нравится мне твой пятилапый, Славка. Был бы тобой не занят, блондином да росточком поменьше, взяла бы себе в будуар на воспитание.

Прослеживает взглядом мои возобновившиеся нападки на бургер, кривится:

— Ну как ты это ешь, а?

— Вкусно, — бубню с набитым ртом и великодушно протягиваю ей четырехслойную массу:

— Хочешь попробовать?

— Окстись, пищевая грешница. Вере Георгиевне от одного этого запаха сегодня сотню берпи отпрыгать нужно будет.

— Как хочешь, — пожимаю плечами и откусываю еще. Нет, правда, очень вкусно.

В понедельник на работу я прихожу в дурном расположении духа. Во первых, я ужасно хочу спать. Эта зима плохо сказывается на моей работоспособности — чувствую себя вялой мухой. И даже утренний американо и хиты Макса Коржа не спасают.

Во-вторых, мне приснился Гас. Будто бы он стал играть за Спартак и в первом же матче забил гол в ворота ЦСКА. Игорек Акинфеев задирал золотую ногу как мог, но это не помогло. А в послематчевом интервью Гас сказал, что забитый мяч посвящает своей будущей жене и единственной женщине, которую когда-либо любил. Мне. Даже папа Игорь прослезился около телевизора, после чего дал свое демоническое благословение на наш неугодный интернациональный брак.