Книга Аморальные, страница 57 – Алайна Салах

Эрика в кабинете нет, чтобы пар спустить, поэтому я Эмме набираю.

— Привет! — тянет, как будто проснулась только что.

— Ты дрыхнешь, что ли, до сих пор? — усмехаюсь.

— Да, валяюсь. Сегодня ехать никуда не надо. Как дела?

— Маманя только что заявилась.

— Ого! Приехала помириться?

— Ага, блядь. Бабок клянчить. С порога наехать попыталась, потом ныть начала, что домработница, сука такая, зарплату хочет.

— Так она её не уволила, получается?

— Нет, прикинь. Та ей сама сказала, что без бабок не выйдет больше.

— И что делать будешь?

— Ничего, — я стену ногой на автомате пинаю. — Пусть домой пиздует и на работу устраивается.

В трубке молчание повисает.

— Ты расстроен, похоже, да?

— Да нет, с хуя ли. Взбесила просто.

— Я же чувствую, что ты за неё переживаешь.

— Какая чувствительная. А то я уж думал, что тебя в последнее время только ебля парит.

Она давай хихикать сразу.

— А ты, кстати, во сколько вернёшься?

Тут уж и я ржать начинаю. Вот точно как с цепи сорвалась, жучка.

— Ты там колёса тайские лопаешь, что ли? Мне уже домой ехать страшно.

— Просто скучаю по тебе, — выдаёт с придыханием. — Но если ты устал или не хочешь, я могу просто себя потрогать…

От тона её блядского у меня сразу привстаёт. Говорю же, что немного отдыха надо, чтобы яйца зазвенели.

— Не, давай не надо. Меня дождись. Там и подрочишь сразу, и отсосешь.

— Ладно, тогда жду, — в ответ мурлычет.

Я как вызов скидываю, Эрик в кабинет заходит.

— С мамой твоей столкнулся, — докладывает. — Сказала, что я хорошо выгляжу, и попросила, чтобы я как лучший друг за тобой присматривал. Приятная она всё-таки женщина.

— Ага, блядь, — хмыкаю. — А со мной тебя вечно хуесосит и алкашом называет.

К окну разворачиваюсь, беру мобильник, на номер домработницы кидаю бабки: за прошлый месяц и на три вперёд. Реально бесплатно мать никто не выдержит, а так хоть попиздеть ей будет с кем. Овца она, конечно, но хули сделаешь. Другой мамани у меня нет.

«Ты что-то долго. Далеко едешь?»

Я долбоебу, который на светофоре завис, в жопу со всей дури сигналю и ей в ответ печатаю:

«В пробку на Калуге вперся. А что, невмоготу уже?»

«Вообще-то хотела узнать, когда рыбу в духовку ставить», — и вместо точки колобка надутого присобачила.

— Да ты на тапку, может, надавишь, еблан! — ору в лобовуху.

За этим тупорезом на ржавой трахоме целый караван тащится, а ему вообще похуй. Перекрёсток, походу, на нейтралке проезжает.

Дал бы ему с психу бампером в жопельник, да охуею потом гаишников с ним ждать. У него по ебальнику видно, что скот душный. Я один раз в такого въебался, когда с батей срался. Тормознулся сразу и по-человечески бабок предложил.

Так водила, охуевший, такой ценник зарядил, что всё его ведро заново отшпаклевать можно было и перекрасить. А я, бля, таких разводил вообще на дух не переношу. Там тачка, блядь, моя ровесница, и от удара только скол на бампере и нихуя больше. Ну я тоже залупился из принципа: похуй, говорю, давай тогда схему зарисуем и в ГАИ попиздим. Этот мудень усатый и тут в отказ. Типа, раз бабок не даёшь, давай сюда гайцов вызывать.

То есть этой залупе и на чужое время похуй, и то, что пробка сзади собралась. Ладно хоть тогда Дианка со мной была и оттащила, когда я его разъебать собрался. Я потом плюнул, соседу набрал, чтобы порешать с ГАИ вопрос, и съебался нахер. А этот лох хуй знает сколько в однеху там чалился ради пяти рублей. Причём пятёрка это максимум, что ему страховая бы за царапину отсыпала.