Книга Аморальные, страница 22 – Алайна Салах

Домой тащимся молча. Она в одно окно пялится, я в другое.

Правда пару раз срубает меня, и просыпаюсь от того, что башка как колокол в стекло бьётся. Конечно, хули. Илюха катит, блядь, как улитка, чтобы тачка ни на одной кочке не подпрыгнула. Так аккуратно даже министерские жопы не возят. Как тут не задрыхнуть.

Когда в посёлок заезжаем, от Эрика сообщение падает:

«Попроси Эмму не говорить, что Анна с нами была. Буду очень благодарен».

Бля-я, всё-таки такое он сыкло домашнее. Да открой ты рот и как есть ей скажи: что заебался и после работы вина наебнуть решил. Нет, блядь, вечно кроется чего-то и пиздит как дышит.

Если бы хоть раз себя перед женой нормально поставил, не пришлось бы дома на цырлах ходить и потом с левыми тёлками самоутверждаться. И Арина тоже овца. Самой, что ли, по кайфу, что мужик при ней пикнуть боится и вечно повод ищет из дома съебать. Как они третьего заделали — вообще хуй пойми. Неужели Эрику по кайфу мамашу трахать.

Мобильник в пиджак запихиваю и на Эмму кошусь. По-серьёзному закусилась, походу: в окно уже минут сорок как приклеенная таращится. Хуй знает, как у неё шея не затекла.

— Кис, Арине не говори, что Анька с нами была.

— Врать мне предлагаешь? — буркает, не оборачиваясь.

— Лично я ни хера не предлагаю. Это он сам попросил.

— Тогда пусть наберётся смелости и сам Арине всё расскажет.

Я аж фыркаю, как такое представляю. Признается он только если она его крепко по фактам за жопу возьмёт.

— Да нихуя он не наберётся. Порода у него сыкливая.

— Ну раз сыкливая, пусть дома тогда сидит, — отрезает.

Чую, это то личное у неё, то ли реально бабская солидарность.

— Эй! — тянусь и за коленку её тереблю. — Ну чего ты залупаешься? Меня тоже бесит то, что он ей слова поперёк сказать не может и по-тихой за спиной шуршит. Только мне не овцу эту жалко, а Эрика. В остальном-то он ебать какой чёткий. Я пока в прошлом году как сука бухал, он все дела на себе вывозил и даже не пикнул. Там, где я договориться не могу, этот без мыла в жопу залезет. И по оборудованию пиздец как сечёт. Башка-то у него золотая. Не было бы его — хуй бы завод подняли.

Она оборачивается наконец и даже улыбается чуток.

— Кость, ты пьяный, что ли?

— С хера это? Я максимум ноль семь выпил и ещё пожрал нормально. Жрачка, кстати, там пиздатая — зря ты отказалась.

— Просто так Эрика защищаешь. Прямо видно, как любишь его.

— Он, блядь, щенок, что ли, чтобы его любить, — ворчу. — Ну да, с женой ведёт себя как долбоеб, но в остальном-то я его пиздец как уважаю.

Она глазами меня посверлила, потом жопой по дивану скатывается в мою сторону и головой к плечу прижимается. Я реально бухой, походу, потому что внутри прямо растекаюсь салом. Думал, до завтра кусаться будем, а она сама подползла.

— Ты чего, расчувствовалась? — подстёбываю для вида и обнимаю её.

— Да, — кивает. — Ты бываешь очень милым. Меня вообще мужская дружба очень трогает. Мало кто умеет по-настоящему дружить.

— Так-то я вообще преданный, — напоминаю.

— Знаю. Поэтому не заставляй меня сомневаться и больше не игнорируй мои звонки и сообщения. Если мы вместе — значит, мы вместе.

— Да я в курсе. До Аньки мне, если что, похуй.

— Предать можно не только изменой. Просто будь всегда за меня, даже если что-то идёт не так, как тебе хочется. И я тоже обещаю всегда быть за тебя.