Книга Аморальные, страница 11 – Алайна Салах

Он сочувственное ебало делает.

— Так некому же.

— Да, блядь, бухгалтерия же литрами его жрёт. Пусть одну чашку и мне сделают, — рявкаю. — Ладно, короче, пиздуй в свой водоканал. Сам им наберу.

Звоню бабам в бухгалтерию и прошу кофе притарабанить. Те прихуели слегка, но сказали, что принесут.

Реально без Тамары себя инвалидом чую. Дохуя она оказывается вопросов закрывала. Звонки, кофе, бумаги, напоминалки всякие. А сейчас кайфует небось с круассаном в зубах. Когда заявление притащила, даже лицо погрустнее состряпать не смогла: стояла и лыбилась во весь рот оттого, что наконец съёбывает. А в мыслях стопудово ещё и на хуй меня посылала.

Через пятнадцать минут Маринка, зам бухгалтерши, в дверь скребётся и кофе заносит. На вид говно полное и на вкус тоже.

— Константин Викторович, там, кстати, люди в приёмной сидят, — в дверях блеет. — Они к вам, наверное?

— А хули сидят-то они там? Пусть заходят.

Она глазами перепуганно лупает.

— По очереди к вам пригласить?

Я зубами скриплю. Бля-я. Реально весь офис на Тамаре держался. Надо срочно кого-то брать, иначе пизда заводу.

— Кто первый подошёл, того и первым заводи.

На нервяке кофе отхлёбываю и морщусь. Харкнула, что ли, она туда. Что за вкус ебанный?

Дверь открывается, и заходит ко мне очередное чучело. Я аж, сука, завыть готов. Чем думают они, когда в офис устраиваться приходят? Точно не башкой.

У телки этой весь периметр — сплошной ред флаг, как Эмма это называет. Лохмы до жопы, шорты кожаные чуть педак прикрывают, каблуки стриптизёрские и наколки на обеих ляхах. Я такого ядерного набора даже в порнухе не встречал.

— Здравствуйте! Я на собеседование, — в кресло приземляется и бумажки распечатанные передо мной аккуратно выкладывает.

И вот хули с ней делать? По уму надо сразу на хуй послать, чтобы время не тратить. Лучше бы сам в водоканал поехал, а Эрика здесь оставил. Этот умеет интеллигентно отбривать.

Эта чует, что молчу, оглядывается и пищит.

— У вас тут очень красиво.

— Ты, короче, не подходишь, — бумажки ей обратно толкаю. — Мне работать надо, а не втирать тебе за дресс-код.

На ней, блядь, столько ресниц, что я даже не понимаю, куда она смотрит.

— Вы даже моё резюме не посмотрели, — бубнит обиженно.

Я переносицу жму, потому что заводиться начинаю. Говорю же, не моё это — с леваками перетирать.

— Да уже похуй вообще, что там у тебя в резюме. Мне секретарша для дела нужна, а не чтобы работягам члены поднимать. Всё, дуй давай.

Эта сваливает вся красная и недовольная, и следом сразу дед лет шестидесяти с хером заходит. У меня, сука, нога под столом дёргаться начинает. И как мне его просить кофе сварганить? «Отец, не в службу, а в дружбу?»

— Авдотьев Олег Павлович, — представляется, чем на меня сразу тоску нагоняет.

И сам он весь, сука, грустный: от галстука нафталинового до тапок, из которых носки торчат.

— Проработал двадцать лет в охране музея. Музей закрылся. Теперь вот ищу работу.

— А чего не в охране? — спрашиваю, потому что реально не догоняю, какого хера он ко мне припёрся.

— Мало денег платят.

А чего, блядь, сразу не в Газпром топ-менеджером? Там тоже зарплаты заебись.

— С компом работать умеешь? — спрашиваю, чтобы сразу его отбрить.

— Умею немного.

Цирк, сука. Эрику пизды надо вставить за то, что в объяве ни требований нормальных, ни возраста не указал.