Книга Искатель, 2012 №1, страница 55 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

— А почему именно Марокко? — спросил я.

— Ты с этим к Чистому. Но мы только раз до Туниса шли, а так все в Касабланку. Там сдаю лодку с рук на руки...

— Кому сдаешь?

— Что значит «кому»? Людям.

— Это понятно. Не мартышкам-резусам. Кто яхту принимает?

— Иногда сам Чистый, иногда человек от него.

— А потом?

— Сажусь на самолет — и обратно в Штаты. И команда моя со мной, я же не в одиночку лодку гоню.

— А в одиночку смог бы?

— Смог бы, только мне адреналина по жизни и так хватает, поэтому я Косте с самого начала условие поставил: ходить буду только с полным экипажем.

Я улыбнулся:

— Не повезло тебе. В этот раз.

— Да уж, матросики вы, прямо скажем, так себе. Но Костя сказал: надо! Сказал, что сам пойдет. Что лодка эта не абы для кого, а для товарища верного.

Я хмыкнул, но Джон в этот момент смотрел вверх, на паруса, и скепсиса на моем лице не заметил.

— И оплата посолидней. Слушай, а что ты все расспрашиваешь? Что за интерес?

— Да, понимаешь, сам о такой лодке мечтаю. Ну, не такой, поскромней. Вот и собираю информацию про запас, на будущее.

— Как «дозреешь», обращайся ко мне. Я тебе посудину сам, без Чистого, подберу. Так тебе и дешевле выйдет. Без посредников.

— Договорились, — кивнул я и подумал, что и впрямь не Ванька он — Джон, с таким-то американским прагматизмом.

А море синело, ветер ласкал паруса «Золушки», и все было так, что лучше не придумаешь.

— Все-таки он был неплохой человек, — сказала Мила, и тем немало меня удивила. Странно это как-то прозвучало, словно знала она о Дудникоффе то, чего я не знал. Может, приставал к ней Ваня? Намеки там, предложения всякие. Так ведь парень он был «в соку», да и простой, реверансам не обученный. Тогда простительно.

— А по-моему, хороший. Я же вахты с ним стоял, — доверительно сообщил я, будто Шелестова была не в курсе. — Он мне много чего рассказывал — и о себе, и о местах, где побывал. Интересный был человек.

— А я с Чистым в паре была.

Произнесла это Шелестова с неприкрытой злостью. А ведь Костя был не живее Джона и вроде бы, как покойник, требовал к себе если не уважения, то снисхождения.

— Я про себя его все равно Ваней называла, — сказала Мила.

В марине Кофреси нас встретил высокий, дочерна загорелый парень в обрезанных до колен джинсах и футболке-размахайке с выцветшей рекламой пива «Будвайзер».

— Привет, — сказал он на чистом русском и протянул широкую, как лопата, ладонь.

Я понял, что это и есть тот сюрприз, которым всю дорогу интриговал нас Чистый.

— Федор.

— Джон.

— Мила.

— Джон.

Я тоже представился и тут же понял, что проверять крепость рукопожатия шкипера не стоило — проиграл с треском.

— А по-русски? — спросил Полуяров.

— Джон, и только Джон, — отрезал, на мгновение стерев улыбку с лица, шкипер. — Ну что, пошли на яхту?

Идти оказалось недалеко — марина Кофреси размерами не поражала. Стояли в ней большей частью прогулочные яхты для прибрежного плавания — с высокими бортами и невысокими мачтами, широкие и сплошь с бушпритами, которые были явным конструктивным излишеством, но которые так нравятся туристам.

Потом мы увидели «Золушку».

Никогда не доверял французским автомобилям. Хлипковаты они для российских дорог! Когда я увлекся яхтингом, то эта подозрительность плавно перетекла на французские лодки. Да будь вы хоть трижды изящными, а что у вас с надежностью? То ли дело немцы, люди основательные, ответственные, у них что автомобили, что яхты — любо-дорого посмотреть. Да-да, именно так: и «посмотреть» есть на что, дизайн на уровне, и «дорого» — так ведь понимаешь, за что платишь. Короче, «любо».