Онлайн книга «Искатель, 2012 №1»
|
— Дядя, — произнес Томас, окончательно проснувшись. — Ты что-то знаешь! — Даже если и так, — медленно ответил дядя Том, — никаких доказательств у меня нет. Я скажу тебе только одно: теперь я еще больше уверен в своей правоте. Во всем виноват Стрелец. Вопреки опасениям Томаса, полиция не беспокоила его. Он так никогда и не узнал, чего это стоило дяде, — тот не только показывал комиссару копию документа о продаже гобелена, на котором Стонтон расписался как свидетель, но и привозил самого Стонтона дать показания. Фамилии покупателя на договоре не было, ее стерли после копирования, потому что новый владелец был категорически против того, чтобы оповещать кого-либо о хранящемся отныне в его доме сокровище. Он застраховал гобелен, и Стонтон, который лично занимался страховкой, рассказал в полицейском участке и об этом. Томасу же об этом никто не рассказывал; не узнал Томас никогда и того, какая именно сумма была уплачена за гобелен. О гобелене, усыпанном драгоценными камнями, знал весь город, так что полиция занималась этим только для порядка. Здесь все было ясно. Дядя Том по-прежнему жил в своем доме вместе с сестрой — матерью Томаса. Оба часто ездили в Нью-Йорк навестить сына и племянника — тот много работал и сам не мог часто приезжать. К тому же новизна ощущений никак не стиралась. Томас, как маленький ребенок, который получил на день рождения новую игрушку и боится уйти спать, потому что ему кажется, что утром игрушки уже не окажется возле его кроватки, старался как можно реже покидать Нью-Йорк и считал, что его квартира номер 1212 на двенадцатом этаже — самое лучшее место в мире. Копия гобелена, которую по заказу дяди вышила для Томаса какая-то неизвестная мастерица, оказалась и в самом деле необыкновенно похожей. Томас, научившийся в банке неплохо разбираться в драгоценностях, благодарил Бога за то, что все же разбирается в них недостаточно хорошо — иначе блеск стекла, заменивший благородное сияние бриллиантов и сапфиров, раздражал бы его. Вышивка висела на предназначенном для нее простенке и выглядела потрясающе. Через три года после переезда Томас женился. Дядя Том полностью одобрил его выбор — Джеки, миниатюрная и очень хорошенькая, прирожденная жена и мать, идеально подходила Томасу. Мать его для порядка поартачилась, но через пять лет у Томаса и Джеки было уже два сына-близнеца и дочка, и она смягчилась. — Я один у мамы, — смеялся Томас, — а у дяди вовсе нет своих детей — он мне ближе родного отца, но вот я-то вряд ли смог их ему заменить! Так что мы, пожалуй, поступим по-другому. — И он нежно подхватывал на руки малышку или одного из близнецов. Мальчики были поразительно похожи, только у «старшенького», которого называли так потому, что он появился на свет на двадцать минут раньше брата, волосы были чуть потемней. Он был уже большой и знал, что может гордиться своим именем — Томас, — потому что именно так зовут папу и дедушку. Все трое детей обожали дядю Тома, называли и считали его дедушкой, а он просто с ума по ним сходил. По какому-то странному капризу природы близнецы родились двенадцатого числа, и дядя был в полном восторге. Скоро стало ясно, что чудеса на этом не закончились: девочка родилась двадцать четвертого. Дед почувствовал себя счастливым сверх всякой меры. |