Книга Искатель, 2012 №3, страница 31 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

Квартира была богатая, чистая, уютная. Особенно удивило Равиля обилие книжных шкафов. Чаще ему приходилось бывать в других квартирах — полупустых, вонючих, с пятнами борща на облезлых обоях...

Топтать ковры Равиль не стал и скромно расположился на кухне.

— Олег, решил работу сменить?

— ...Тебе виднее.

— Ладно тебе секретиться. Кадровики твои новые копают. Мне надо тебя подсветить, а информашки — кот наплакал. Помогай. Для тебя стараюсь.

Олег жестом волшебника извлек откуда-то несколько листов бумаги и положил их перед Равилем.

— Пиши... Ты соседей опросил?

— Да.

— А в паспортном все взял?

— Взял.

— Итак... Крылов после школы окончил какой-то технический институт и три года работал референтом в НИИ.

— В «Промстрое»?

— Именно. Соседка из двадцать шестой квартиры сообщила, что четыре года назад Крылов занялся бизнесом, часто уезжал на Украину. Вероятно, он торговал спиртным, так как часто угощал ее крымскими винами... Написал? Дальше: последнее время он стал хмурым и озабоченным. Соседка слышала его фразу: «Все надоело!»

— А это тебе зачем? Это тебя не так красит. Не возьмут еще...

— Пиши, Равиль. Правду пиши... Далее: соседка из двадцать пятой квартиры сообщила, что не любит Крылова, так как он «недорезанный буржуй, кровосос и кровопийца». Он приезжает домой на иномарках, купил стиральную машину и провел в свою квартиру четыре телевизионных антенны. Три из них соседка периодически рвет, а Крылов издевается над ней, постоянно восстанавливая проводку.

— Здоров, Олег! Ты будто всю жизнь такие сводки писал.

— Нет, я по технической части... Пиши: старшая по подъезду заявила, что раньше Крылов водил в квартиру сомнительных девиц...

— А ты откуда знаешь?

— Знаю... Водил, но в последнее время осталась лишь одна по имени Анастасия, а сам он выглядит вяло и апатично.

— Через два «п»?

— Пиши, Равиль, через два. Больше доверия к документу будет.

* * *

Юрий Андреевич Чикин обычно приезжал домой не раньше десяти вечера. Но и это не было временем завершения его рабочего дня. Он удалялся в свой кабинет, читал личные письма, «выдавал звонки».

Уже шесть лет он был «в обойме». Он любил говорить, что уверенно держится в первой десятке лиц, приближенных к «самому». Конечно, в каждый конкретный момент его значимость могла быть и меньшей, но для Чикина была важна устойчивость. Шеф любил тасовать колоду. При этом исчезали тузы и короли, вдруг появлялись новые картинки и опять исчезали. Он же, Чикин, считал себя козырной десяткой. Самое удобное положение, если хочешь дотянуть до конца игры: и сбросить жалко, и убить трудно.

Правда, за эти годы он много раз менял кабинеты, но никогда «не понижал градус». Он гордился участием в развале Лубянского монстра. Потом «рулил» в двух министерствах, был советником, помощником, секретарем. Даже самые скромные по названию должности давали ему огромную власть. Вот сегодня он простой кадровик. Ну главный, старший кадровик — но где?

Это только им кажется, что, ставя последнюю подпись, они принимают решения. Даже создавая иллюзию выбора, Чикин всегда умел провести нужного человека. Конечно, иногда шеф выкидывал коленца и ставил своего, неожиданного, человека. Но это были редкие капризы, взбрыки, игра для поддержания образа непредсказуемого политика. Это были исключения, которые только подтверждали правило: кадры (вернее — кадровики) решают все.