Книга Искатель, 2012 №3, страница 109 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Мы вдвоем будем рассказывать, — заявила Лизавета. — Одна что-то забыла — другая помнит. И наоборот. Я в дороге вообще ничего не помню, знаете ли.

— Я тоже полдороги проспала, может, меньше, — заметила Серафима.

— А сначала начать нельзя? С того момента, как уехали с выставки?

— Можно. Мы поехали ко мне домой, потому что я не могла оставить кошку голодной. Маня должна есть, даже если совершаются убийства, а Лялич остался ночевать на посту. Я поднялась наверх...

— Одна?

— Да. Девочки сидели и ждали меня в машине.

— Ульяна никуда не отлучалась, — категорически заявила Лизавета, и Пьер с трудом сдержал улыбку.

— Потом я села в машину и мы поехали. Улька сказала, что знает, как объехать пробки.

— А почему вы ехали на одной машине? — спросил Пьер.

— А зачем две гонять? — слегка удивилась Серафима. — Мы к Ульке всегда так ездили. Да я сама бы и не доехала, никак не соберусь купить навигатор, а у меня топографический кретинизм... На чем нам еще ехать? На Лизкиной? Но Ульке машина нужна на другой день в городе.

— А разве нельзя было оставить машину Ульяны Павловны на стоянке около выставки?

— И уехать на Лизкиной? Но Гоше же тоже нужна была машина — домой добраться... Говорю же — всегда к ней так ездили. Лизонька лежала сзади и стонала, а меня Улька заставила прочесть ей вслух первые цифры...

— Цифры? Какие цифры?

— Открытие-то состоялось, ее интересовали результаты первого дня работы выставки.

— Железная леди, — пробормотал Пьер. Она убила обоих мужчин или кто-то другой — все равно у нее не нервы, а стальные канаты.

— Да, я тоже так подумала, но Уля всегда была такой. Мы не удивились.

— Нисколько не удивились, — подтвердила Лизавета. — Может, отчасти — это по инерции. Мы когда ездили, она всегда заставляла Симочку вслух какие-то там сводки читать. Раздражало ужасно, мне и так плохо, а тут еще эти цифры, цифры, цифры... как по башке молотком. Но с Улькой — не поспоришь.

— Почему? — спросил Пьер.

— Что?

— Почему с ней не поспоришь?

— Не знаю, — растерялась Лизавета. Серафима молчала. — Мы не спорили с ней, у нас как-то изначально было принято, что Улька все правильно говорит, она у нас всегда была чем-то вроде последней инстанции. Да если бы не она, мы бы Терезе ни одного зачета нормально не сдали...

— Хорошо, Елизавета Александровна, понятно, продолжайте, — сказал Пьер. Он знал такую модель взаимоотношений в группе, она основана на добровольном подчинении одних членов коллектива другим или другому.

Но продолжила рассказ Серафима:

— Я быстро устала, потому что в машине было темно, строчки перед глазами скачут. Сказала Улечке, что посплю, она меня пледом накрыла...

Она помолчала немного, точно эта бытовая деталь должна была показаться Пьеру очень значительной и снять с ее подруги всякие подозрения.

— Проснулась оттого, что двери захлопали: Улька вышла из машины, пошла ворота открыть, чтобы въехать в дом. Я Лизоньку вытащила и повела в дом... Вот тут-то шарфик и зацепился, я его оставила на месте...

— И Уля предупредила, чтобы не наступили на Черепа, — подхватила Лизавета. — Да, точно, она сказала: «Осторожно ходите по дому: Череп». Мы его нашли в зимнем саду, он был в хорошем настроении.

— В каком смысле? — удивился Пьер.

— Ну в обычном, — туманно пояснила Лизавета. — Мы его называем «человек настроения», он то радуется нам и вообще общается, то забьется куда-то и сидит один, попробуй его тронь. В общем, совсем как люди. Мы его на террасе нашли, «зимний сад» называется. Там еще гиппопотам зацвел.