Книга Искатель, 2012 №4, страница 97 – Александр Юдин, Варвара Клюева, Иван Белогорохов, и др.

— Только ему под силу спасти Талисман Империи, — пояснил Майкл Скотт.

— Как такое возможно? — удивился призрак.

— Объяснение может занять слишком много времени, о Великий Константин. А время сейчас работает на османов. Поэтому я прошу вас всех, о василевсы, просто довериться моим словам. Верите ли вы мне, Майклу Скотту, Хранителю Мааттирса?

— Тебе мы верим! — хором ответили призраки.

— Благодарю вас, — склонился в поклоне малефик. — Итак, василевсы, даете ли вы согласие передать Мааттирс в руки сего... достойного и родовитого юноши?

Словно порыв ветра пробежал по зале; тени закачались и зашумели; послышались голоса:

— Как? Отдать Мааттирс в руки непосвященного?

— В руки безбородого юнца?!

— В руки иноземца?!

— Нет! Нет!

— Никогда!

От толпы теней отделился призрак грузного, приземистого старика и наставил на Майкла указательный палец.

— Ты — хранитель Жезла, — произнес он суровым голосом, — ты и должен оберегать его от любых посягательств. При чем тут сей безусый отрок?

— Ты забыл, о некогда Великий Юстиниан, — возразил малефик, — что наложенное на Жезл заклятье распространяется и на меня тоже. Я не в силах даже прикоснуться к Мааттирсу!

— Вот те раз! Какой же ты после этого Хранитель? — удивился Юстиниан Великий.

— Надеюсь, не самый плохой, — пожал плечами Майкл. — Моя забота — не допускать, чтобы руки всяких там захватчиков и прочих охотников до чужого коснулись Мааттирса. Так? А для этого совсем не обязательно самому держать его в руках. И потом, пока я же справлялся? Разве нет?

— И кто же наложил на него такое заклятье? — спросил призрак.

— Э-э... — слегка смутился Майкл Скотт. — Я сам и наложил.

Призраки вновь зашумели.

— А не пугаешь ли ты нас попусту, Хранитель? — спросил призрак с лицом темным, почти как у негра. — Уже не раз и не два стены Второго Рима штурмовали орды захватчиков. И что же? Где те захватчики? Даже имя их затерялось в веках. А Вечный Город стоит по-прежнему. И империя жива поныне. Не пустые ли это страхи?

— Увы, не пустые, — покачал головой Майкл. — Силы слишком не равны. Под стенами Города собралось не менее трехсот тысяч турок-османов, а защитников едва ли теперь наберется и шесть тысяч. Да и они сильно измотаны двухмесячной осадой. Кроме того, к Мехмеду Второму что ни день подходят свежие силы, а грекам подмоги больше ждать неоткуда и не от кого... И потом, вспомни пророчество, о могучий Мануил.

— Какое еще пророчество?

— Пророчество монаха Агафангела. «Константин, сын Елены, основал, Константин, сын Елены и потеряет». По всему выходит, что Константин Палеолог — последний автократор ромеев.

— Пророчества, случается, врут, — проворчал названный Мануилом.

— Но Первый Рим, Ромулом основанный, как и предсказано было, при Ромуле же и пал, — возразил ему Майкл Скотт.

Тут вперед выступил курчавобородый призрак с гневным взором и указал пальцем в другого, понуро стоящего несколько в стороне от прочих.

— А все потому, — воскликнул он скрипучим голосом, — все потому, что ты, Иоанн, заключил еретическую унию с латинянами, с окаянными западными схизматиками! Тьфу!

— Да, я заключил союз с Папой, — поднял голову печальный призрак. — И не жалею о том. Я и посейчас убежден: без помощи Запада, без поддержки его христианских государей империи уже не выстоять.