Онлайн книга «Искатель, 2012 №5»
|
Человек в бежевом костюме увидел проводницу. Пробивая к ней путь, он элегантно обнял за талию толстую торговку и увлек ее в сторону. При этом та чуть не выронила обернутую в клочок грязного одеяла кастрюлю, из которой выглядывала не очень аппетитная, синеватая и давно уже холодная картошка. Восприняв эти действия франта как покушение на свою честь, тетка отвлеклась от рекламы своего товара и в нескольких фразах высказала вполне обоснованный упрек: «Ты шо, сказылся? Куда прешь? Ишь, бисовая детына, лапать меня вздумал. Так я зараз лапы твои поганые поотрываю!» В таком духе торговка могла говорить еще долго. И желание было, но не было времени. Оценив качество своего продукта, она запустила руку в огромный, пришитый поверх пышной юбки карман, извлекла оттуда горсть рубленого укропа и припорошила им холодную синеву картошки. Теперь, когда содержимое кастрюли приобрело товарный вид, баба бросилась к соседнему вагону в надежде в последнюю минуту впарить кому-нибудь то, что никак не могла продать уже третий день... Франт протиснулся к проводнице и предъявил ей добродушную улыбку и два билета. Это действительно был человек неопределенного возраста. Если бы кто посмотрел на него несколько секунд назад, когда тот переваривал смачную отповедь картофельной торговки, то, оценив глубокие залысины франта и его усталый, грустный взгляд, про него сказал бы: «мужику под пятьдесят». Перед проводницей же стоял будто другой человек. Улыбка преображала его лицо, разглаживала морщины, молодила. Великое дело — искорки в глазах... Одним словом — «парню чуть за тридцать». Кеша, как он представился проводнице, с интересом наблюдал за ее действиями. Просмотрев три раза оба билета, она перевернула их, потрясла и, вскинув руку к небу, стала разглядывать на свет, выискивая несуществующие водяные знаки. — Вас что-то смущает? Или вы думаете, что я сам их напечатал? Так имейте в виду — я печатаю только тугрики и гривны. Проводница смутилась, опустила руку и стала разглядывать Кешу и его окружение. — Так вы один едете? — Один. — А билетов два? — Два. — Так они от Одессы? — От нее. — Что же вы там не сели? — Опоздал. — Вот, сами и виноваты. Но хорошо, что вы один. Вы же не будете сразу на двух местах лежать? И не возражайте. Пока вы тут опаздывали, пришлось в ваше купе старушку посадить... Она только до Киева. — Нет вопросов. — Кеша не изменился в лице и даже приободрил проводницу, лихо щелкнув пальцами. — Я тебя, красавица, зауважал. Люблю людей, которые умеют быстро делать свой маленький бизнес... Пойдем. Знакомь меня со своей подсадной старушкой. Если она не кусается, потерплю ее до Киева. Кеша вскочил на подножку, увлекая за собой все еще растерянную проводницу. В этот момент вагон конвульсивно дернулся, колеса взвизгнули, и весь поезд начал медленно набирать скорость, оставляя за собой благодатное место — станцию Раздельная... Старушка оказалась миловидной женщиной раннего пенсионного возраста. Когда проводница, еще немного поизвинявшись и пообещав принести фирменного чая, упорхнула, Кеша чуть склонил голову и представился: — Иннокентий Теряев. Свободный художник. — Очень приятно... Спиридонова. Мария Юрьевна. — Мария Спиридонова? Что-то я о вас слышал. Это не вы в восемнадцатом левыми эсерами руководили? Мятеж в Москве подняли, после Мирбаха замочили? |