Онлайн книга «Искатель, 2012 №6»
|
— Благополучно... — пробормотал Карпухин. — Черт его дери, почему же он... — Подождите, — отмахнулся Анисимов. — Вот судья как раз этот вопрос задает: что он делал после того, как... Он говорит... Я, говорит, остановился и стал смотреть. Ну, все подбежали, кто-то из учителей обнимал охранника, герой, мол... Все решили, что он террориста и убил — видели, как стрелял, но никто не видел, что не попал. Ия... в общем, Баренштейн решил не высовываться, славы, мол, мне не нужно, и если все думают, что охранник герой, пусть так и будет. Я... то есть Баренштейн, сделал в блокноте запись, что, мол, произвел два выстрела в террориста, действия охранника тоже записал, гнать из охраны таких надо, но пусть решение принимает начальство... Ройтман то есть. Нашел в траве одну гильзу, вторую не нашел... И ушел, чтобы доложить. Все. — Все? — поразился Карпухин. — Что — все? Убил человека и спокойно уехал? — Александр Никитич, — Анисимов положил ладонь на руку Карпухина, — он в то время был уверен, что убил террориста. И не хотел видеть свои фотографии в газетах. Скромный такой, да. Вернулся в фирму, представил отчет, в это время по радио передали первую информацию. Что, мол, школьный сторож по ошибке застрелил электрика. — Ну! — воскликнул Карпухин так громко, что судья Амитай подняла на него недобрый взгляд и покачала головой. — Ну, — произнес он тише, — так какого хрена этот чертов... не пошел сразу в полицию? — Сейчас... Судья вызвала Ройтмана, видите? Именно этот вопрос она ему и задает. А он говорит... Ему и в голову не пришло, что у охранника могут быть неприятности. Он не знал, что они были знакомы — охранник и этот электрик. И что дело примет такой оборот... А когда передали, что Гинзбург арестован... Ну, он предпочел не вмешиваться, и Баренштейна предупредил, чтобы тот сидел тихо. Полиция в фирму, конечно, приходила, но интересовалась формальными сведениями о работе Гинзбурга, и на все вопросы он ответил точно, можете, мол, проверить по протоколу. А работника своего и фирму подставлять не хотел. И опять говорит: был уверен, что Гинзбурга выпустят, потому что действовал тот по инструкции правильно, хотя в террориста так и не выстрелил... — В общем, — со злостью сказал Карпухин, — за свою шкуру и репутацию боялся. — Что происходит, Саша? — тихо спросила Руфь, наклонившись к мужу. — Я ничего не понимаю. Кто эти люди? Они за Михаила или против? — Руфочка, — Карпухин обернулся и посмотрел жене в глаза, — погоди чуть, я все потом расскажу. Похоже, Михаилу сильно повезло... тьфу-тьфу... — Вы слушаете? — прервал их разговор Анисимов. — Да-да, — торопливо сказал Карпухин и, пожав тонкие пальцы Руфи, лежавшие на его плече, повернулся, чтобы увидеть, как судья читает какие-то бумаги, а полицейские отводят шаркающего в ножных кандалах Баренштейна к скамье подсудимых, где усаживают на противоположном от Гинзбурга конце, а сами не садятся, места на скамье нет, становятся рядом, не спуская глаз с задержанного. — Судья, — сказал Анисимов, — изучает документы, которые принес Ройтман. Знаете, Александр Никитич, а ведь, пожалуй... — Доказано, что убил не Гинзбург, а этот... Баренштейн? — Можно считать, да, — кивнул Анисимов. — Так чего же... — Тсс... Понимаете, все теперь зависит от того, не превысил ли требований инструкции Баренштейн. В этом проблема. Если не превысил... |