Онлайн книга «Искатель, 2012 №6»
|
— Ноам обнаружил чрезвычайно важную улику, и мы все утро говорили о том, надо ли сообщать об этом следователю немедленно или лучше подождать, пока Ноам не закончит собственное расследование. Он не хочет неприятностей с полицией, я его понимаю, но если просто передать Берману улику в том виде, как она известна сейчас, вся работа Ноама может пропасть втуне, поскольку заниматься этим всерьез полиция не станет, а руки Мейера окажутся связаны ровно в тот момент, когда... — Да-да, — нетерпеливо сказал Карпухин, — я понимаю. Что за улика? Анисимов допил кофе и потер пальцами виски, будто включал в голове некие дополнительные мощности. — Ноам исходил из того, что Гинзбург говорил правду... — Конечно, он говорил правду, — раздраженно сказал Карпухин, — зачем ему врать? — Спокойно, — Анисимов коснулся ладони Карпухина своими пальцами и отдернул руку, будто ощутил удар электрическим током. Он хотел продолжить, но в кармане Карпухина заиграл мобильник. Звонила Юля — похоже, очень чем-то недовольная. — Вы собирались заехать к нам, — сказала она, — я больше не могу ждать, мне на работу. — Так получилось, извините, — сказал Карпухин. — Что у Михаила Яновича? Вопрос был дурацкий, но другого не придумалось, и он ведь действительно хотел знать о Гинзбурге: как прошла ночь, например, и что будет сегодня. — Ничего, — сказала Юля. — Маша и Игорь сейчас в полиции, добиваются свидания, с ними адвокат. Никаких действий на сегодня не намечают. Похоже... — она помолчала, — похоже, там решили, что все уже доказано. Вы видели вчерашние новости? — Да, — сказал Карпухин с сожалением. Лучше бы он их не видел. — Для них все ясно. — Вы... — Карпухин хотел спросить, пробовала ли Юля разбираться в компьютерных кодах свекра, но не стал ничего говорить в присутствии Анисимова. — В общем, я ухожу, — закончила разговор Юля, — и если вы хотите еще... я имею в виду, поработать с компьютером, позвоните мне после четырех, когда я вернусь домой. Почему-то ей тоже было важно знать, что спрятал свекор в своих файлах. С чего бы она иначе... — Это... — сказал Анисимов, когда Карпухин спрятал телефон. — Юлия, невестка Михаила Яновича, — напомнил Карпухин. Продолжать он не стал, Анисимов открыл было рот, чтобы задать вопрос, но ход мысли его изменился, и он продолжил с того места, на котором остановился: — Ноам вернулся в школу, это было вечером, солнце уже заходило, и очень хорошо обозначились малейшие трещины в штукатурке... я имею в виду — в здании школы. Он оценил, куда примерно могли попасть пули, если Гинзбург стрелял поверх голов — то есть так, как он утверждает. Ноам поднялся на третий этаж, там довольно широкий карниз, к счастью. Он вылез из окна и... Короче, ниже одного из окон фасада он обнаружил отверстие и в нем — очень сильно деформированную пулю. — Что?! — поразился Карпухин. — Пулю, — повторил Анисимов. — Ноам ее выковырял, хотя, по-моему, лучше было оставить как есть, пусть бы полиция сама... Должно быть, детектив все-таки что-то понимал по-русски, потому что, услышав сказанное Анисимовым, поднял на него гневный взгляд и разразился довольно длинной тирадой, из которой Карпухин понял только два слова: «время» и «расследование». — О'кей, — произнес Анисимов, внимательно выслушав сыщика, и, переведя взгляд на Карпухина, продолжил: |