Онлайн книга «Искатель, 2012 №6»
|
— Понравилось? — Нет. Но все равно... Тянуло. Все курили, и меня тянуло. И сейчас вдруг... Не обращайте внимания. — Вы думаете, — сказал Карпухин, — его засудят? — Кого? Баренштейна? Нет, думаю — нет. Он-то, в отличие от меня, Кахалани не знал, ситуацию оценил однозначно, действовал точно по инструкции... Наверно, его и не арестуют. Да ведь и сегодня — отпустили, верно? Честно, я был так оглушен, что не очень помню, что стало с Баренштейном. — Под залог, — сказал Карпухин. — Значит, выкрутится. Помолчали. Карпухин пил кофе, Гинзбург доливал ему из термоса, и Карпухин хотел спросить — почему, ведь на столе стоял электрический чайник, а на полочке три банки с разными сортами растворимого кофе. Должно быть, взгляд его был достаточно красноречивым — Гинзбург улыбнулся отстраненной, будто не ему принадлежавшей улыбкой. — Это мне Маша утром в суд принесла, — сказал он. — Тогда не до кофе было, так надо допить, верно? Маша очень хороший кофе готовит, это не растворимый... — Да, — подтвердил Карпухин, — очень вкусный кофе. Очень. Неожиданно вырвалось: — У вас замечательная жена, Миша. И невестка. Обе они замечательные. — Ага, — кивнул Гинзбург. — А вот сын подкачал, да... — Я не... — Что есть, то есть. Игорь какой-то... бесхребетный. Ничего не хочет в жизни. А статью мою, — опять переменил тему Гинзбург, — ваш друг из посольства, наверно, уже передал по адресу? Вы ему адрес оставили, полагаю? — Нет, — нахмурился Карпухин. — Не оставлял. И не велел ничего с диском делать. Они только скопировали... на всякий случай. Я же не знал, что может произойти с лэптопом, хотел подстраховаться. — Все в порядке, Александр, — улыбнулся Гинзбург. — Могли бы и передать, ничего в этом... Костя Журанков... Вы сказали, он сейчас в «Грозах», да? Костя быстро бы разобрался, что ничего в этой статье нет нового, хорошая статья, но все это и Косте, и мне, и Аскольду было понятно еще лет... ну, в начале девяностых точно. Старье. Карпухин поставил чашку на стол. Старье. Зачем же... — У вас такой удивленный вид, — усмехнулся Гинзбург. — Послушайте, Александр, вы действительно думали, что в лэптопе есть такое... Из-за чего его бы стоило похищать, потрошить пароли, переписывать? — Но ведь вы сами... Эта бумага с кодами... — Конечно! — воскликнул Гинзбург. — Конечно! Коды, это так вдохновляет! Начинаешь думать, что там действительно... Особенно если коды так быстро раскалываются. Александр, конспиратор из меня никудышный, но когда Кахалани ко мне пристал со своими предложениями, я решил проверить его на вшивость. В общем, записал я эту статью и коды придумал... Хороший программист такие коды должен уметь раскалывать... ну, не скажу за час, но за сутки точно. И пришел я на встречу, несу лэптоп, глаза у него стали, как... Он у меня, понятно, ничего прямо не спрашивает, но я вижу, как человек напрягся. Понятно, что он подумал. Смешно, да. Господи, и как все закончилось... Гинзбург помрачнел, хотел плеснуть и себе из термоса, но кофе кончился тоже, в чашку вытекли две долгие капли. — Не хотите же вы сказать, — осторожно произнес Карпухин, — что на самом деле ничего в Израиле не делали, так и работали сторожем, а ракеты... — О! Конечно. Знаете, Александр, странная страна — Израиль. Вроде так здесь все для меня складывалось плохо — никому не нужен, и знания мои пшик, и опыт не годится, и жулики хотят меня обобрать... в общем, конец, и все такое. Но... может, человеку и надо, чтобы ему было плохо, тогда голова начинает работать втрое лучше? Нет, наверное, не так, не потому. Наверное, если плохо, то одно из двух: или ломаешься совсем, или с такой силой хочешь выбраться, подняться, остаться на плаву... В общем, здесь я столько всякого придумал, сколько не сделал за все годы работы в «Энергии». Честно. Рассказывать не стану, не потому, что не доверяю, глупости, вы все равно не поймете, могу и рассказать, но смысла нет, вы до дома не донесете, все забудете или перепутаете, я не в обиду вам говорю, не обижайтесь, Александр, вот если бы на вашем месте Костя сидел, Журанков, он бы сразу... |