Книга Искатель, 2012 №2, страница 21 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Зеленый — фу! — потешалась она. — Совсем не идет к твоим глазам, а ведь пояс — это такая важная деталь туалета! Аксессуар, черт возьми! Двигай вперед — не за горами черный пояс! Вот тогда будет полный комплект, сама Коко осталась бы довольна!

Ульяна терпеливо улыбалась и продолжала аккуратно посещать тренировки, хотя выкроить время для этого ей было очень нелегко. И я, и Лизавета, несмотря на все насмешки, одобряли это. Ульке подходило заниматься каратэ, и она каким-то образом умудрялась не растерять женственности, хотя Лялич даже грозился взять ее в свою фирму охранником, если она когда-нибудь останется без работы. Она и нас звала, и однажды я из любопытства сходила на тренировку вместе с ней. Меня удивило, как много представительниц моего пола увлекаются этим мужским видом спорта. В группе было восемь женщин, и Ульяна уверяла, что это еще не предел.

Вождение всегда действует на меня благотворно, и, сев за руль, я немного успокоилась. Но, увы, ненадолго. На перекрестке возле самого дома пришлось притормозить, и, пока светофор привычно менял цвета, дурное предчувствие снова охватило меня. Оно было еще сильнее, чем тогда, за столиком кафе, где мы ругали Терезу, и я ничего не могла с ним поделать. Но надо будет через это пройти. Мы ж не могли отменить выставку из-за моих предчувствий, да если б и могли, я на это не пошла бы. Послезавтра открытие, явятся гости... «Пятнадцать человек на сундук мертвеца», — вспомнила я вдруг.

Пьеру в Афинах не понравилось. Жара была какая-то ватная, она не столько согревала, сколько заставляла мучиться влажной духотой, несмотря на октябрь. Синева моря радовала глаз, но почему-то казалась несколько неестественной. Вот отель был превосходный, и маленький сыщик встал пораньше, чтобы поплавать в бассейне и полюбоваться пальмами.

Его несколько беспокоила одна серьезная недоработка, которую он допустил. От Иннокентия Петровича так хотелось поскорее избавиться, что он даже не выяснил у него, насколько может быть откровенен здесь, в Греции, с людьми, у которых будет собирать информацию. Вот пойдет он, скажем, к адвокату, который оформлял наследство. А что, если адвокат этот сочтет своим долгом связаться потом с собственным клиентом, с этим Цейским, и рассказать ему о визите московского сыщика?

По счастью, телефон был изобретен уже довольно давно, и Пьер не стал особенно корить себя, а просто позвонил в Москву Иннокентию Петровичу. Тот оказался на месте и долго не мог понять, чего хочет от него Пьер.

— Я ведь буду разговаривать с адвокатом... как его? Вот, нашел: Янис Мавродакис. А если он потом захочет связаться со своим клиентом, то есть с господином Цейским?

— Он не его клиент, — отозвался Хохолок недовольно. — Его клиент — Андреас Цескас. Ну, тот, который умер. А Цейский — получатель наследства.

— Все равно клиент, — не согласился Пьер. — Вы отдаете себе отчет, что Цейский может узнать таким образом о предпринятом мною расследовании?

— Пусть вас это не волнует, главное — не называйте, кто ваш клиент. То есть меня не называйте. А захотеть разобраться с таким наследством может кто угодно. Это ко всем относится — ко всем, с кем вы там сочтете нужным побеседовать.

Пьер положил трубку. Ничего нового он не узнал, потому что все равно никогда не назвал бы Хохолка. С другой стороны, удалось обезопаситься, вдруг тот и не подумал о возможном ходе событий. Хотя вряд ли: маленький сыщик сильно подозревал, что господин Хохолок вовсе не такой дурачок, каким кажется. И скорее всего, он вообще не дурачок, а просто выглядит так, хотя специально ничего из себя не строит.