Книга Зловещая мелодия, страница 71 – Эрик Фуасье

Шевалье де Бовуар, не допущенный к участию в дебатах по причине низкого ранга в легитимистской организации, впал в бешенство, узнав о решении герцогини. За неимением возможности обрушить свой гнев на четырех трусливых командиров, поскольку те отбыли из поместья, едва совещание закончилось, он отыгрался на Валантене – высказал ему в лицо, что парижский комитет всегда противился вооруженному восстанию и что, мол, если прибытие представителя комитета в Вандею совпало со столь внезапной переменой в настроениях некоторых командиров из числа легитимистов, это явно неспроста. Тон его был настолько оскорбительным и вызывающим, что лишь суровое вмешательство Ларош-Сент-Андре и самой герцогини не позволило ссоре перерасти в поединок. Однако опасность со стороны Бовуара была слишком серьезной, чтобы Валантен пренебрег некоторыми мерами безопасности.

Вспоминая все это, инспектор приблизился к двери своей спальни. Щеколда была на месте, тем не менее кувшин не мог упасть сам – значит, створку толкнули со стороны коридора. Не было сомнений, что кто-то пытался проникнуть в его комнату, но стук вспугнул незваного гостя и обратил в бегство.

Валантен не собирался его упустить и бросился одеваться. Чтобы не терять времени, он натянул только панталоны и сапоги, после чего резко распахнул дверную створку. Через бойницы башни в коридор лился лунный свет. Удостоверившись, что никто не затаился у двери второй спальни, инспектор начал спускаться по лестнице. «Тут два варианта, – размышлял он, – либо мой таинственный гость из тех, кто сегодня ночует в усадьбе и уже успел завалиться обратно в кровать, либо кто-то пробрался снаружи. Но во втором случае возникает вопрос, как он сумел обмануть бдительность стражей, выставленных Ларош-Сент-Андре на ночь?»

Ответ нашелся сразу, как только Валантен спустился на первый этаж, в вестибюль, и ответом этим стало человеческое тело, обмякшее на стуле у входной двери. Тело ритмично издавало зычный храп, могучий, как посвист кузнечных мехов. Над высокой спинкой стула торчали дуло ружья и растрепанная белобрысая шевелюра юного Шарля. Валантен приблизился к нему на цыпочках. Похоже, парнишка с треском провалил порученную миссию охранять главный вход в замок – поддался усталости и сладко заснул. Однако быстрого взгляда на дверь инспектору хватило, чтобы убедиться: никто этой оплошностью воспользоваться не успел – засовы были задвинуты, а на металлических крюках висел тяжелый, окованный железом брус.

Уверившись таким образом, что ночной гость пришел не со двора, Валантен уже собирался снова подняться на башню, когда в облике спящего что-то его насторожило. У ножки стула стояла горящая масляная лампа, и в ее свете было видно, что подросток полулежит на стуле, откинувшись назад, вытянув ноги и свесив руки по обеим сторонам до пола. Поза была слишком уж вольготной для того, кто нес стражу и случайно задремал. Лицо у Шарля было бледное, глаза закрыты, рот разинут, и даже слабое пляшущее пламя кенкета не могло скрыть, насколько безмятежен его сон.

Охваченный сомнениями, Валантен приблизился и потряс подростка за плечо. Тот никак не отреагировал – не пошевелился, не замычал, выражая возмущение; даже храп его не сбился с размеренного ритма. «Опоили! – мелькнула мысль. – Ему подмешали снотворное… Это все меняет!» Нынешней ночью под кровом замка Мелье определенно творилось что-то странное. Полицейский поднял кенкет, решив все-таки выяснить, что скрывает обманчивая ночная тишина.