Книга Дух Офуми, страница 94 – Окамото Кидо

— Да. Напился до беспамятства по дороге, свалился у Камакура-гаси и замерз в снегу. Младенец же, к счастью, уцелел. Как только разыщем мать, вернем ей дитя. Нельзя доверять ребенка такому человеку, как ты: ты бы и из него выдумал новую постыдную торговлю.

Итимару-даю больше не мог вымолвить ни слова. Сгорбившись, серый как пепел, он сидел неподвижно, точно изваяние.

На этом следствие и завершилось. Девочку с клыками вернули матери, Оките. Итимару-даю формально не лишил никого жизни своей рукой, так что по суровым законам того времени наказания избежал – ограничились лишь строгим внушением. Однако он тотчас свернул свои дела и навсегда покинул столицу. И с тех пор, как говаривал старик Хансити, в весеннем Эдо больше никогда не видели его долговязой фигуры в праздничном облачении микава-манзай.

— Обидно, честное слово, обидно. Вам не повезло. Если бы вы заглянули ко мне вчера вечером, у нас было бы настоящее пиршество, – со смехом промолвил старик Хансити.

Стоял ясный, ласковый день середины апреля.

— Вот уж действительно жаль. Откуда же в вашем доме взялось такое изобилие? – тоже смеясь, осведомился я.

— Да я вас только припугнул. На самом-то деле вернулся я в совершенно жалком виде. Притащил всего каких-то полтора мера моллюсков-асари да три камбалы, тонкие, точно сухие древесные щепки. А после того как я промок до нитки, такой рыбой и торговать-то было бы стыдно. Ха-ха-ха!

Когда я расспросил его подробнее, выяснилось следующее. Накануне, в третий день третьего месяца по лунному календарю, случился большой отлив, и старик по приглашению соседей впервые за долгое время отправился в Синагаву на ловлю моллюсков. Но, как это часто бывает в пору цветения, к полудню небо затянуло и зарядил плотный дождь. Сначала они укрылись в лодке, надеясь на прояснение, однако тучи лишь сгущались, и дождь, судя по всему, собирался лить до ночи. Пришлось махнуть рукой и возвращаться восвояси. А к вечеру, точно в насмешку, небо очистилось, и сегодняшний день выдался вот таким погожим. С добычей, о которой он только что поминал, и впрямь не стоило выходить к гостям. Моллюсков он раздал соседям, а камбалу они со старой служанкой просто сварили и съели за ужином.

Старик заметил, что вчерашняя неудача была, конечно, досадным исключением, но вообще в последние годы в районе Одайба морская добыча заметно оскудела. От этой темы разговор мало-помалу разветвился, и наконец он поведал мне такую историю.

Четвертого дня третьего месяца второго года Ансэй, после полудня, у берега Синагавы объявился некий странный человек. В тот год в сам праздник третьего дня третьего месяца моросил мелкий дождь, и потому ловлю моллюсков, которая в Эдо почиталась едва ли не главной народной забавой весны, перенесли на следующий день. И вот теперь с самого утра стояла сияющая, по-настоящему ясная погода, и в море у Синагавы вышло великое множество лодок и баркасов. Были там и нарядные крытые лодки для зажиточных гуляк. На фоне далеких гор Ава и Кадзуса морская отмель превратилась в бескрайний праздник: мужчины, женщины и дети, увлеченные поиском хамагури и асари, сновали по сверкающему под солнцем влажному песку.

Многие так вошли в азарт, что и не заметили, как время подошло к обеду. Одни возвращались к лодкам и раскрывали привезенные из дома коробки с яствами. Другие, даже не дав моллюскам выплюнуть песок, тут же варили из них густую похлебку и ели прямо на месте. Третьи, гордясь тем, что им попались не только ракушки, но и мелкие камбалы или кочи, немедленно принимались их жарить. Кто-то расстилал на песке красный войлок или тонкие циновки и уплетал рисовые колобки и роллы с нори. Все пировали, болтали, смеялись, ели и пили, наслаждаясь теплым морским бризом.