Книга Кричащая Башня знает, страница 120 – Любовь Минеева

Она отпрыгивает от меня, цепляясь ногами за ветки, и едва не падает.

— Я ушла, а она осталась на балконе, вот и все. Она сказала, что у нее тут еще есть дела!

— Так. Что именно она сказала? – Я приближаюсь ровно на столько, на сколько отошла Эмка.

— То и сказала, мол, иди, завтра увидимся, у меня, типа, еще дела.

— На этом балконе?

— Не знаю.

— Что она делала, когда ты уходила?

— Копалась в телефоне и прикуривала вторую сигарету. Думаю, у нее там встреча была назначена. Если бы я знала…

Если бы. Если бы.

— И что, ты в знак благодарности за то, что она собиралась тебе помочь…

(Собиралась – как же!)

— …молиться теперь на нее готова?

Эмка взглянула на меня измученно:

— Ты ничего не поняла…

— Как обычно!

Мне становится скучно. Я разворачиваюсь и ухожу, даже не попрощавшись. Одно ясно: вряд ли Аринка в тот день собиралась умирать.

«Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way» – несется из невидимых колонок. Я наблюдаю, как Ритка кладет в тонкий мешочек помидоры, придирчиво оглядывая каждый.

— Они всегда сверху кладут подгнившие, а снизу – неспелые! – говорит она и принимается копаться в ящике, перекладывая овощи с места на место.

Я стою, опервшись на тележку, и терпеливо жду, пока закончится эта помидорная эпопея.

Сегодня тридцатое декабря, завтра нас ждет новогодняя вечеринка дома у Ваньки. Сегодня днем Ванька завез нас с Риткой в супермаркет, а сам укатил с Максом. «У нас дела!» – важно заявил Макс на вопрос, куда они собрались. Ванька посмотрел на него как на несносного, но любимого ребенка и, пока Ритка обиженно допытывалась, куда именно они едут, тихо сказал, что ему нужно на автомойку, а потом они заедут в алкомаркет, где закупятся бухлом.

— Ты не против?

— Не против бухла? – не поняла я.

— Нет, того, что мы оставим вас тут разбираться с продуктами. Позвоните, как закончите, мы сразу приедем.

Я кивнула и подумала, что мне нравится его взрослая простота и мужественная мягкость. В довершение он вложил мне в руку несколько крупных купюр, отчего я почему-то смутилась.

— Это на продукты.

В этот момент я почувствовала, что мы действительно пара – сквозь призму этой бытовой ситуации я увидела, что мы сильно сблизились за последнее время. Мы встречались буквально каждый день, желали друг другу по телефону доброго утра и спокойной ночи. Эти два дня, прошедшие после моего свидания с Дилей, не были богаты на события. Мы сходили с Ванькой в кино, я помогала матери готовиться к празднику. Мать собиралась идти к тетке, но я думаю, что Новый год она проведет в компании соседки и пары бутылок водки. Хорошо, что меня не будет. Папаша прислал денег, сказал, что это подарок для Насти, но я их, разумеется, не увижу: мать дала мне пару тысяч и сказала ни в чем себе не отказывать. Я потратила их на наращивание ресниц и браслет. Должно же на мне быть хоть что-то новое в праздничную ночь.

И вот сегодня мы с Риткой, вооруженные длинным списком и Ванькиными деньгами, заброшены в недра огромного супермаркета.

Список составляла Ритка, но регулярно просила моего утверждения – чуть ли не по каждому пункту. Она звонила и писала мне чаще Ваньки. Радовалась, как классно мы все придумали и организовали, словно не понимая, что все это придумала и организовала Аринка незадолго до собственной смерти. Даже меню перешло нам от нее по наследству – я не могла смириться с теми блюдами, которые предлагала Ритка: дальше оливье и мимозы ее фантазия не заходила. Мои предложения Ритка приняла с восторгом, расхваливая мою креативность.