Книга Кричащая Башня знает, страница 115 – Любовь Минеева

Я осекаюсь, вспоминая силуэт в свете фонаря – белые пряди, розовая куртка. И взмах руки, привет, предназначенный для меня.

— Давай будем действовать как сыщики в детективных романах. – Я пытаюсь придать голосу рассудительность и спокойствие. – Факты таковы: есть некто, кто хорошо знает Аринку и ее жизнь: проблемы, окружение, знает, кто друг, кто враг. Знает манеру общаться и места, где она бывала. Кучу разных деталей, вплоть до розовых ленточек, которые она использовала в качестве закладок! Этот человек был на ее похоронах и видел на ее шее жемчуг. Он знает, где я живу. Он постоянно находится где-то рядом, раз умудрился подбросить записки!

— Ты забыла еще кое-что: он знает не только жизнь, но и ее почерк! Вот от чего мы должны отталкиваться. Может, он взял какую-то ее тетрадь? Может, она давала кому-то лекции или…

— Дневник! – кричу я и тут же зажимаю ладонью рот.

— Что? – Диля подается вперед, и выбившаяся прядка темных волос лезет в чашку с капучино.

— Дашка сказала, что пропал дневник Аринки.

— Что за Дашка?

— Ее сестра.

— Так, может, это она их пишет? Не может смириться со смертью сестренки, нашла дневник, написала всем записки, впечатлительная Женька напилась и полезла на Башню… Или эта Дашка вычитала в дневнике обо всех Аринкиных врагах – а Женька, я уверена, первая в списке, и решила отомстить…

— Ну нет, Дашка на такое не способна!

Я откидываюсь на спинку диванчика, скрещивая руки на груди, и задумываюсь.

Аринкин дневник. Блокнот с золотой рыбкой на обложке. Я хорошо его помню – ведь это я его ей подарила, в один из первых дней учебы. Она не писала там ничего серьезного, я пару раз заглядывала. Расписание. Пометки, короткий список планов: домашка, старостные дела. Комментарии к тратам. Иногда мы там даже переписывались, прямо на страницах – она писала мне вопрос и двигала раскрытый блокнот в мою сторону для ответа. И разумеется, там мелькали и Сластены, и каракатицы, и «покурим», и «не скучай».

— Да, как будто все сходится, – говорю я наконец. – У психа, который пишет нам эти писульки, Аринкин дневник.

— Но как он его взял?

— Да я даже представить не могу, кому могло прийти подобное в голову!

— Давай пока забудем про причину и просто подумаем, кто мог это провернуть. Над мотивами пока не будем ломать голову.

Конечно, проще всех это было сделать Дашке. Обыскать комнату и забрать дневник – да, вполне в ее духе, и бровью не поведет, заморачиваясь на тему нравственности поступка.

— Кроме Дашки, никого не могу представить. Макс? Мы у Аринки дома были в субботу, накануне ее смерти. И Макс, и я, и Ванька, и еще пара друзей… Впрочем, она могла его просто потерять. Он не представлял для нее никакой ценности, понимаешь? Это просто ежедневник для расписания и дурацких заметок. Никаких сердечных тайн она там не хранила!

— Его могли забрать в институте?

— Могли. Обычно мы просто кладем вещи на парту и идем шататься по коридору или в столовую, пока пара не начнется. Даже сумки оставляем. Я обычно только телефон беру. Аринка тоже.

Я вдруг четко увидела нашу любимую аудиторию на четвертом этаже, как на парте, которая всегда считалась нашей с Аринкой – третья в правом ряду, – лежат лекционные тетрадки, Аринкин блокнот и стильный пенал из кожзама с блестящей подвеской на молнии. Как кто-то проходит мимо парты и забирает этот блокнот с золотой рыбкой на обложке. Я ясно представила, как чьи-то грязные жадные руки хватают его и прячут в темный мешок.