Книга Королева Лета, умри, страница 118 – Любовь Минеева

Ленька кивнул.

— Говорит о чем-нибудь? – спросила его Вика.

— Да.

— О чем?

— Бабка Луиза не обманула. Ответ, говорит, на могиле написала. Это ведь могила вашей любимой Плачущей Эльзы, – ответил Ленька и, развернувшись, пошел в сторону ворот.

Это была та же поляна, те же разноцветные яркие юрты, наскоро сколоченная деревянная сцена и лотки с сахарной ватой, хот-догами и сладостями в бумажных стаканчиках.

У Леньки было мучительное дежавю, словно бы он вернулся к тому, с чего все началось. Он снова на странном полуязыческом фестивале Дня земли, вот-вот появится Япрынцева, гордо шествующая в пышном венке и алом платье, призывно открывающем ее золотисто-загорелые плечи, и Майя… Майя в своем коротком красном сарафане с широкими лямками-фонариками будет радостно подпрыгивать рядом, жмурясь, есть горячий беляш и смотреть на него влюбленным взглядом…

Леня устало провел рукой по лицу, сгоняя наваждение. Несмотря на однообразие декораций, разница с Днем земли, конечно, налицо – все куда масштабнее и официознее, и здесь нет никакой Королевы лета с ее дурацким спектаклем. Сцена – выше и просторнее, вон, устанавливают микрофон и колонки, важные дядечки в двубортных серых костюмах и темно-синих галстуках деловито снуют между рядами богато наряженных юрт и прилавков с товарами, помощники огораживают манеж для борцов, везде – яркие инсталляции и фотозоны.

И Майи рядом, само собой, не будет. Он стоит один, прислонившись к бамперу акмановской тачки, пьет растворимый кофе с ароматом пыли, купленный у ближайшего лотка, и мечтает, чтобы этот праздник поскорее закончился. Погода наконец-то была в цвет его настроения – жару неожиданно сменило пасмурное небо и прохладный ветер.

Зато Акманову, судя по его довольному виду, все нравится. Булат Фаритович шел от лавки сладостей и на ходу поедал чак-чак, отламывая пальцами медовые кусочки, набитые в бумажный кулек.

— Нечасто, знаешь ли, бываю в таких приятных местах, – объяснил он хмурому Лёне, подходя ближе. – Когда мы приезжаем на народные гуляния, они заканчиваются.

Он подмигнул, и Леня не сдержал улыбки.

— Ну, рассказывай, что случилось.

— Есть у нас тут местная страшилка, про Плачущую Эльзу.

— Слышал что-то, в показаниях Лукмановой было. Она вашу Марину Игнатьевну за какого-то жуткого призрака приняла.

— Да, точно. Короче, выяснилось, что это не просто легенда.

— Ну, у каждой легенды есть корни истины.

Леня рассказал про те странные слова бабушки Луизы, про поиски могилы и то, как они ее наконец нашли.

— По всему выходит, что это дядя Асхат ее убил, понимаете? – Несмотря на то что рядом никого не было, Леня снизил голос до полушепота. – В этой истории так говорится. Он убил мать своей невесты, потому что та не давала им пожениться…

— У Илюзы Галеевой две дочери.

— Ой, я вас умоляю! Не представляю, что на такое способен отец Майи, хоть я его никогда и не знал! И бабушка Луиза говорила, что он изверг или что-то вроде того. Асхат, имею в виду.

— Я помню это дело. Изучал, когда искал материал на Красовскую. Там висяк, ни одного свидетеля, ни единой зацепки. Даже если это правда – важно не то, что думаю я, а то, что прокурор сможет доказать, понимаешь?

— Как ее убили?

— Многочисленные колотые раны. Ножевые.

— Как и у Тани с Сашей?