Книга Королева Лета, умри, страница 115 – Любовь Минеева

Да-да, очередная городская легенда. Ей бы сказки у костра рассказывать, вместе с Лукмановой. Впрочем, не все Нелькины байки оказались выдумкой…

Раздался треск, и по забору что-то стукнуло. Камила бросилась к калитке, и Вика даже не успела придумать причину, чтобы помешать ей, лишь ринулась следом. Забежав во двор, она чуть не врезалась в Камилу, стоящую сразу за проходом. Двор был пуст, но ветки тонких кленов предательски качались, будто сквозь них пролетело ядро.

— Что это было? – невинным голосом спросила Вика.

Камила пожала плечами:

— Кошак, может, какой с дерева свалился. Ладно, пойду посплю, пока мои в городе. Ни хрена не выспишься с этой скотиной…

Вика не стала спрашивать, имеет ли в виду Камила своего папашу-барагоза или коров, которых ей приходится с утра доить и выгонять в стадо, но понимающе кивнула. Они распрощались, и Вика помчалась к повороту на мотель – там они с Ленькой договорились встретиться.

* * *

Ленька сидел за столом и, морщась, потирал ушибленную ногу.

— Что случилось? – спросила Вика, поднимаясь на террасу и подходя ближе.

— Да с забора пиз… упал.

— Больно? – Она присела рядом и дотронулась до коленки: на джинсах остались грязные полоски.

— Нет, – мрачно ответил Леня. – Она ничего не заподозрила?

— Вроде нет. Как прошло?

Он отозвался не сразу. Обыск Майиного дома оставил горький привкус: здесь царила атмосфера беспросветной нищеты, отчаяния и обреченности. Его пробирал озноб, пока он проходил через пятачок грязноватой кухни по узкому коридору в комнату Майи. Комнатой эту каморку без окна, отделенную от закутка Камилы парой фанерных листов, можно было назвать с большой натяжкой. Сюда помещалась узкая кровать и старенький шкаф на толстых ножках, одну из дверей которого невозможно было полностью открыть из-за кроватной спинки. Деревянная табуретка заменяла Майе и прикроватную тумбочку, и стол, за которым она делала уроки, сидя на продавленной кровати и согнувшись в три погибели.

Сейчас этой многофункциональной табуретки в комнатке не было. Дверца шкафа болталась на одной петле, свесившись набекрень и придавая комнате еще более униженный вид. Леня осторожно отодвинул створку. Отдел для вешалок оставался полупустым – Майя не могла похвастать разнообразием гардероба, как это обычно у девчонок бывает. Скудный ряд ее платьишек по-прежнему висел на своем месте: знакомое темно-синее, в котором она ходила в школу, пара ярких летних сарафанов, пестрый халатик – Леня помнил, как умилялся, когда она в нем выходила на ступени крыльца: «Я почти готова, подожди на углу, чтобы дядя Асхат не увидел!»

И черное, короткое, с воздушными рукавчиками фонариком. Новое платье, то самое, которое она собиралась надеть на дискотеку после Дня земли. В котором должна была бежать вместе с ним в ту страшную ночь. Ленька дотронулся до платья, знакомая боль шевельнулась внутри – но он тут же заглушил ее, напомнив себе, что страданиями делу не поможешь.

Вслед за подавленной тоской пришло смутное чувство раздражения – словно бы он упускает что-то важное, что никак не стыкуется, сколько ни крути деталь. Времени на раздумье не было. Опустившись на колени, он сунул голову под шкаф – здесь в деревянном полу отходила половица, и Майя приспособила это крошечное углубление под тайник. Кусок деревяшки приподнимался, если ловко подцепить его ногтями, но где именно тянуть, он знал лишь примерно – Майя показала ему свой тайник только однажды.