Книга Королева Лета, умри, страница 110 – Любовь Минеева

Сказавшись больной, мать не ходила на работу да и вообще редко выходила из комнаты. Ленька видел, как она осунулась и похудела, и тревога его постепенно срывалась в панику. Она по-прежнему отказывалась что-либо ему объяснять.

С пожаром было покончено за десять минут, и вскоре все зеваки увидели, что сгорело только деревянное крыльцо, сам дом почти не пострадал, если не считать черной копоти на стене и лопнувших стекол. Потолкавшись в проулке еще с пару минут, Леня вернулся в дом и в темном коридоре столкнулся с матерью.

— Что там происходит? – спросила она, испуганно кутаясь в старую шаль, хотя жара не спадала даже ночью и в доме стояла духота.

— Ерунда. Какой-то идиот поджег дом Красовской. Уже потушили, ничего и сгореть не успело.

Мать горько ойкнула и зажала рот рукой. Из глаз потекли слезы.

— Мам, тебе ее жалко? Или ты боишься?

Леня так устал от тягостного молчания матери, что даже ее слезы его не трогали.

— Сама не знаю, – ответила Лидия Николаевна и прошла в кухню. Не включая свет, налила стакан воды, шумно выпила, подошла к окну. Леня наблюдал за ней, все еще стоя в проходе. Спустя полминуты она поставила чайник, и синие лепестки горелки слегка разогнали мрак, царящий в кухне.

— Попьешь со мной чаю?

Вместо ответа он сел у стола. Подождал, не начнет ли мать сама объясняться, но она молчала. Тогда он спросил:

— Ты была там? В школьной подсобке? В ночь убийства?

— Нет.

— Тогда почему тебя увозили допрашивать?

— Это к убийству не имело отношения!

— К чему тогда? Пожар был задолго до того, как ты сюда переехала…

— Ты понял, чем занимались Дочери?

— Дочери?

— Дочери Лады?

— Ты про секту?

— Пусть так. Про секту.

Леня недоуменно развел руками.

— Мстили из ревности?

— Нет! Они защищали.

— Кого, Марину Игнатьевну? – Леня не удержался от горькой усмешки. – Сама с любовницей мужика своего разобраться не могла?

— А ты думаешь, это так просто? Отвадить любовницу? Да даже Япрынцева эта так, мелочь. Проблемы бывают и посерьезнее. Что, если муж пьет в темную голову? Бьет жену и маленького сына? Пятилетнего мальчишку, совсем еще кроху? – Голос матери задрожал, и насмешку, кривившую Ленькины губы, как ветром сдуло.

— Что мне было делать, скажи?.. Возвращаться к родителям в Мустафино, где после развала совхоза оставалось семь жилых домов?

— Ты хочешь сказать… Отец…

— Ты был совсем маленький, не помнишь ничего толком. Да и слава богу. Сколько раз он выгонял меня на мороз, то с вилами по всему двору гонял, то тебя швырял как щенка какого!.. Да пусть бы он подох под забором, только плюну и мимо пройду!

— Значит, он нас не бросал, – бесцветным голосом сказал Леня больше самому себе.

— Не бросал. Я заставила его уйти. Дочери Лады и Рогатая Матушка припугнули, он решил, что умом тронулся, когда они пришли однажды ночью. Тут же сгреб какое-то барахло в охапку и деру. В Арслане, наверное, бродяжничает. Я не знаю. Он не появлялся с тех пор. Мы до сих пор официально не разведены.

Свист чайника заставил Леньку вздрогнуть. Будто очнувшись, он блуждающим взглядом окинул кухню, встал из-за стола и пошел к себе. Мать попыталась ухватить его за руку:

— Леня! Он бы убил нас, понимаешь? Он весь мозг себе уже пропил!

Но Ленька выдернул руку и бросился вон из кухни.

* * *

Проклятый сон все никак не шел.