Книга Кровь на песке, страница 94 – Брэдли Бэлью

Малыш Леми же был немного не в своем уме: он таким стал еще в детстве, когда лет в десять упал с амбара и приземлился на голову. Месяц он лежал не просыпаясь, а когда очнулся, стал… другим. Зацикливался на вещах, порой умолкал на долгие часы или дни, а потом вдруг взрывался гневом из-за ерунды. Он, впрочем, никогда не трогал тех, кого знал и любил, – только чужих и тех, кто ему не нравился. Порой он кидался на незнакомцев, и товарищам, например Хамиду с Эмре, приходилось его оттаскивать и уговаривать, но часто это не помогало. Малыш Леми мог, разъярившись, убить кого-нибудь, но после, иногда той же ночью, разражался слезами, понимая, что натворил.

Эмре тяжело было видеть его таким. Он знал, что у Леми доброе сердце, – ему бы ухаживать за старушками, наливая им чай. Но слишком уж он был хорош в драке, почти не чувствовал боли, всегда делал что велено, хоть и ворчал порой.

— Что думаешь, Хамид? – снова начал Малыш Леми. – Прямо в дверь зайти. – Он помедлил, изо всех сил пытаясь отыскать слова. – Нож им под ребра, медленно, чисто.

— Могло сработать, – только и сказал Хамид, зная, что, если возражать, Леми упрется или, чего доброго, рассердится, а тогда никому не ведомо, что он сделает: может, даже исполнить свой план развернуться и пойти перерезать всех на складе. И что тогда будет?

— Точно, могло сработать. – Он оскалился в улыбке, показывая желтые зубы. – Раз-раз – и готово. Как пива глотнуть, да, Эмре?

— Как пива глотнуть, – подтвердил Эмре.

— Как пива глотнуть, – повторил Малыш Леми.

Так, болтая, они дошли до каменоломен. У подъемника маячили тени. Стоило Хамиду назвать кодовую фразу, как они расступились и позволили Хамиду, Леми и Эмре взойти на подъемник.

— Йип-йип! – крикнул один из них, погоняя мула, привязанного к запачканной жиром лебедке, и клетка подъемника опустилась в шахту. Спустившись, они сделали несколько поворотов в широком туннеле. Вдалеке замерцал желтый огонек – несколько лет назад каменщики, видно, разрабатывали тут жилу, но давно забросили этот рукав, и теперь в просторной рукотворной пещере занимались совсем другим делами.

В углу у входа сидела дюжина мужчин и женщин, солдат Воинства. Дарий, беседовавший с ними, приветственно взмахнул рукой.

— Снова опоздали, – улыбнулся он, но тут же поморщился от боли.

— Снова опоздали, – повторил Малыш Леми, изобразив ту же гримасу, словно чувствовал боль Дария. Тот еще не до конца оправился после боя в подземном дворце Кулашана. Уходя из туннеля, отряд Воинства нарвался на засаду Рамада Амансира и царевны Мерьям. Дарий получил стрелу в грудь, и, хоть ни трахея, ни крупные вены не были задеты, плечо его так и не исцелилось до конца. Обычно он носил больную руку на перевязи, но сегодня не стал: боялся, верно, показаться братьям и сестрам слабаком.

— Может, мы и опоздали, – сказал Эмре, – но пришли не с пустыми руками. И если у нас не самая крупная добыча из всех, тогда я прыщ на заднице Девы.

Малыш Леми расхохотался, как ребенок.

— Задница Девы!

Отсмеявшись, он поднял ящики на вытянутой руке, достав до потолка.

— Нашли три ящика. Лежали там одинокие, как сиротки, – усмехнулся Эмре. – Какие же мы молодцы, что спасли их.

— Несите сюда, – раздался голос с другого конца пещеры. – Те, кто уже доставил свою часть, уходите.