Книга Кровь на песке, страница 295 – Брэдли Бэлью

Подчиняясь ритму их танца, она взмахнула шамширом. Дочь Реки описала такую идеальную, гармоничную дугу, что все существо Чеды запело, и правая рука Месута, та, на которой он носил золотой браслет, отделилась от тела, срезанная легко и чисто.

Месут закричал от боли и отпрыгнул, едва не упав.

— Взять ее! – Он стиснул обрубок здоровой рукой и бросился бежать. – Взять ее!

Что-то обожгло спину, правое плечо. Призраки слетались к ней, пытались достать прозрачными руками. Чеда замахнулась на них шамширом, и они отпрянули, словно боясь черной стали. Но их было так много!

Она подхватила скользкий от крови браслет Месута. Стоило ей надеть его на руку, как она ясно увидела души и разум собравшихся вокруг призраков, узнала и поняла их, а они узнали ее, но намерение их не изменилось. Месут приказал им напасть, и они напали.

Она вновь взмахнула саблей, отгоняя их, но мысленно все пыталась достучаться: «Вы свободны, он вами больше не управляет».

— Убейте своего мучителя!

Но они не послушали. Холодные руки коснулись ее затылка. Страх охватил Чеду… А потом она вспомнила.

Амалос. История на медном листе, история про женщину, спасшую свою семью от песчаного змея. Чеда так долго думала, что она значит, но лишь тут, стоя перед призраками, готовыми ее убить, наконец-то осознала. Амалос понял, что в ней скрыт ключ к стихам о Месуте.

Месут говорил о воле и власти, потому что так он сам управлял асиримами. Его не пересилить его же способом.

Чеда опустила шамшир и открыла асиримам душу, впуская их, впуская Сеид-Алаза, Керима, всех сражавшихся в гавани, всех, лежащих под адишарами, все потерянные души, окружившие ее. Никогда еще не приходилось ей делать ничего труднее, никогда еще она не была уязвимее. Это было все равно что впервые признаться кому-то в любви или, в детстве, понять, что мир странное и непонятное место. Она так же чувствовала себя, когда мама возвращалась наутро после Бет За’ир нераненая. Страшно. Радостно. Хочется плакать. Она решила не поддаваться страху и вместо этого обратилась к надежде, разделила ее с асиримами и призраками.

Постепенно они начали отвечать ей тем же. Сперва Керим, потом другие асиримы, пока она не почувствовала себя одной из них. Эта связь, настоящая, созданная самой жизнью, а не навязанная богами, зажгла в потерянных душах огонек воспоминаний об их прежней жизни, помогла сбросить оковы Месута.

Призраки остановились, опустили руки, прислушиваясь и выжидая. Чеда обернулась к Месуту, и все они как один обернулись вместе с ней. Она чувствовала, как Король-Шакал пытается вновь подчинить их, но было поздно.

Чеда указала на него шамширом.

— Ступайте. Утолите свою жажду.

Призраки мгновенно окружили его, кидаясь, словно хищные птицы. Месут сражался одной рукой, когти разрывали призрачные тела, оставляя белые полосы. Кто-то застонал, кто-то исчез – видно, оружие Месута тоже было пожаловано ему богами, – однако призраков было слишком много, они слетались к нему отовсюду, царапая руки и ноги, срывая с него доспехи, в лохмотья превращая одежду, пока не осталась лишь плоть – и ее они сорвали с костей под его ужасающие вопли. Чеда не видела, кто нанес последний удар, – но вот кровь фонтаном хлынула из горла Месута, и он упал. И все же призраки не остановились – вонзали и вонзали когти в то, что от него осталось, пока он не затих окончательно. Лишь тогда они замерли и потихоньку начали растворяться в ночи, словно затухающие свечи, пока не осталось ни одного.