Книга Кровь на песке, страница 279 – Брэдли Бэлью

К ночи ледяной ветер усилился. Он бросал песок в лицо Девам, выехавшим из ворот Королевской гавани. Слева над ними арка за аркой нависал гигантский трехъярусный акведук, темной лентой устремляясь вдаль, к звездному горизонту.

Войско вел Король Хусамеддин верхом на Черногриве – злобном акхале, «золотом великане пустыни», как их называли мирейцы, – рыже-золотистом, но с черной гривой и хвостом. Король был облачен в изысканные, украшенные чеканкой доспехи и кольчугу из вороненой стали. Такой же доспех-бард защищал Черногрива, и скачущий на стальном коне Хусамеддин казался демоном Гожэна, посланным охранять город.

Рядом с ним, на Белом Клинке, воинственном сыне Черногрива, скакала Сумейя, за ними – Камеил и Мелис, и в хвосте – Чеда.

Позади следовало еще пятнадцать дланей – семьдесят пять Дев, готовых к бою: лица закрыты, у пояса черные шамширы, щиты наизготовку. За Девами – словно гигантский белый змей, растянувшийся по дюнам, – отряд из двухсот Серебряных копий на боевых скакунах. На месте назначения их ждали сотни стражников, отправившихся в пустыню раньше. На многие лиги вокруг акведука рассыпались по пустыне разведчики на маленьких юрких катерах, которые трубили в рог при приближении врага.

Хусамеддин решил разместить основные силы на четырех позициях: самые многочисленные отряды у стен Шарахая, остальные три – на слабых местах акведука, там, где семьдесят лет назад землетрясение обрушило кладку. Рухнувшие пролеты отстроили заново, но уже не с таким размахом, поэтому уничтожить их было бы проще всего. Короли подозревали, что туда и ударит Воинство, поэтому решили защитить их в первую очередь. Даже если кадавры нападут в других местах, большого ущерба сразу они причинить не смогут, а там уж о них сообщат разведчики.

Каждой из Дев велели с головы до ног намазаться особой мазью: она мерзко пахла козьим жиром, медью и яйцами, но алхимики Хусамеддина убеждали, что она защитит от кислоты, если рядом взорвется кадавр. Хватило мази только на них и на командиров стражи – асиримы и Короли пошли в бой без защиты.

— На всех не хватит, – объяснила Сумейя, когда Мелис спросила об этом. – К тому же кто согласится отдать свою мазь асиримам? Ты, Мелис? Или ты, Хасенн?

— Даже захоти я до них дотронуться, – ответила широкоплечая Хасенн, – они мне не позволят.

— Вот именно, так что не умничайте. Это не значит, что нам можно терять асиримов, но они захотят отомстить за своих, поэтому будут рваться в бой. Прислушивайтесь: если кадавры кричат, значит, скоро взорвутся. Если нет угрозы другим бойцам – отводите асиримов, если угроза есть – посылайте вперед, чтобы приняли удар на себя.

Колючий песок, гонимый ветром, маревом висел над пустыней, на востоке вслед за Тулатан восстала из своей далекой гробницы Рия: богини вновь возродились и вошли в силу. Священные ночи, когда обе луны одновременно входили в зенит, были редкостью. Все знали: сегодня прольется кровь, сегодня пустыню огласят крики боли и сотни душ отправятся в Далекие поля.

Воздух вибрировал от напряжения, словно сами боги смотрели с небес, пытаясь угадать, как изменится Шарахай после этой ночи, какую судьбу изберет.

Хусамеддин приподнялся в стременах и вскинул правую руку. Войско остановилось. Каждая из Дев положила под язык лепесток, кроме Чеды – она уже съела три и, несмотря на боль, чувствовала, что, если проглотит еще один, ее разорвет, как хамзакиировского кадавра.