Книга Кровь на песке, страница 169 – Брэдли Бэлью

— Отец запретил и взял с меня клятву. Согласившись на условия Леоры, он запретил тринадцатому племени приближаться к Айе. Айя и Леора пошли на это: они не хотели помех, не хотели привлекать внимание. Порой я жаждал нарушить клятву и повидать ее. Я любил сестру, и сердце мое плакало кровью, когда я узнал о ее смерти. Но даже в молодости я знал, что на кону жизнь всего племени.

Чеда покачала головой.

— Я еще многого не понимаю.

— Знаю, но у нас еще есть время. Задавай вопросы.

— Потерянное племя… Как они смогли стереть все упоминания о нем?

— Хм-м, – протянул Масид. – Об этом можно часами говорить, но я попробую справиться быстрее. Короли здесь власть, они управляют умами всего Шарахая. Но кочевые племена – другое дело. Невозможно убить всех жителей пустыни, да Короли этого и не хотели – в конца концов, они плоть от плоти двенадцати выживших племен. Поэтому они послали Ихсана, Сладкоречивого Короля, вести переговоры с шейхами. Он поставил их перед выбором: те, кто промолчит и подчинится двенадцати Королям, выживут. Те, кто заговорит о тринадцатом племени, будут уничтожены, а прах их развеют по Шангази. Короли никогда не стремились править всей пустыней. Кому нужны голые пески? Они требовали подчинения. Пока в их руках торговля, пока племена хранят их постыдную тайну – пусть живут.

— И что, шейхи просто покорились им?

— Поначалу они сопротивлялись. Это предложение оскорбило их, некоторые вовсе отказались говорить с Ихсаном. Но когда пришли асиримы и Короли взялись за мечи, сыновья тех, кто отказался от переговоров, заняли места убитых отцов и внезапно оказались более сговорчивыми. Война и Бет Иман слишком ослабили их.

Так, один за другим, они покорились, и теперь на них тоже лежит вина за гибель нашего племени. Впрочем, на самом деле я их не виню: пустыня сурова, но в ней таится жизнь, ожидая, пока пройдут песчаные бури.

Он помолчал, но, не дождавшись ее ответа, продолжил.

— Когда Короли приструнили кочевников, они вновь обратили взоры на Шарахай, восстанавливающийся после войны. Им долго пришлось выкорчевывать память о тринадцатом племени из людской памяти – несколько поколений, – но они терпеливы. Они велели сжечь все книги, упоминавшие тринадцатое племя, создали Каннан и собрали писцов, чтобы переписали его для каждого дома в Шарахае. Ученые женщины в дорогих одеждах – предшественницы твоих матрон – ходили от двери к двери, истолковывая священные книги. И всегда они говорили лишь о двенадцати племенах. Стоило кому-нибудь заикнуться о тринадцатом, как его убивали. Сперва несогласных было много – тогда Короли дали сабли своим дочерям и велели заткнуть их, карать всех, кто нарушает закон. Инакомыслящие были устранены, и вскоре, через пару поколений, знающих правду не осталось.

— А в пустыне?

— В пустыне шейхи подчинились воле Королей. А если набирались смелости ослушаться, Король Шепотов слышал каждое слово. В те времена Зегеб особенно внимательно следил за тем, чтобы племена не нарушали договор. Тех, кто говорил о тринадцатом племени, находили с перерезанными глотками. А когда в одном племени собиралось слишком много болтунов, неприятность случалась с шейхом или его семьей. Вскоре замолкли последние голоса. В те годы мало кто умел писать, да к тому же наши истории не записываются в книгах и свитках, а издревле передаются у костра, при свете лун.