Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 205 – Брэдли Бэлью

Чеда сглотнула.

— А я здесь при чем? – спросила она спокойно. Слишком спокойно, пожалуй.

— Им известно действие адишары, Чедамин Айянеш'ала. Некоторым – особенно хорошо, и ты не различишь их в толпе, не узнаешь, кто присматривается к таким, как ты. Поверь мне, если уж я заметил, то они заметят и подавно.

Чеда сглотнула снова, надеясь, что он не поймет, как сильно она испугалась.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что если ты хочешь снова драться в Ямах, то пообещай мне, что не будешь больше глотать никаких лепестков.

Она моргнула.

— Ты разрешишь мне драться?

— Разве не такой у вас с Джагой был уговор? Она вносит за тебя деньги, ты дерешься, чтобы ей заплатить.

Но как он узнал?

Толпа взревела. Чеда глянула вниз: один из бойцов только что свалился на землю, не выдержав сильнейшего удара.

— Я и не думала, что…

— Нет. Но, думаю, ты понимаешь, что сегодня родилась легенда о Белой Волчице, победившей маласанского громилу в три раза больше нее. Только дурак после такого прогнал бы тебя из Ям. – Осман был более чем вдвое старше нее, но не выглядел старым. Ямы оставили на нем следы: мелкие шрамики, сломанный нос, сколотый зуб, но от этого он казался еще более могучим, как тур, отбившийся от гиен и шакалов, ставший после этого лишь мудрее и сильнее. – Я позволю тебе сражаться, Чеда, но не собираюсь рисковать ради девчонки, не знающей, что можно делать, а что нельзя. – Чеда кивнула. – Не слышу.

— Я больше не буду.

— Не будешь что?

Чеда набрала воздуха в грудь. Ей казалось, что, произнеся это вслух, она предаст маму, но какая разница? Он ведь уже догадался.

— Я больше не буду есть лепестки перед боем.

— Никогда.

— Никогда.

Осман переменился вдруг: из благородного тура сделался черной гиеной с неприятным оскалом.

— Мы же не хотим, чтобы друзья потом выловили тебя из Хадды, верно?

Он сказал это словно бы в шутку, но его взгляд, дикий и яростный, не обещал ничего хорошего. Чеда почувствовала, как от страха скрутило живот.

— Да, – выдавила она. – Верно.

— Вот и хорошо. – Он хлопнул ее по спине и вновь обернулся к ямам, где один из бойцов безжалостно молотил щит другого цепом. – Джага не шутила, когда требовала от тебя вернуть деньги до того, как начнешь зарабатывать сама.

Боги, он точно говорил с Джагой.

— Ну и что?

— Тебе, очевидно, понадобится поддержка.

— Но Джага же не станет с меня требовать…

Осман запрокинул голову и от души расхохотался, будто услышал что-то невероятно смешное.

— Давай-ка я тебе кое-что расскажу про Джагу Она держится за свои деньги так крепко, что они плачут от боли. Она может сильвал растянуть отсюда до Кундуна. Шнурки ее кошелька завязаны мертвым узлом крепче моего, а я человек прижимистый, уж поверь. Если она сказала, что ты должна заплатить ей втрое больше, значит, ты заплатишь.

— Ты мне работу в Ямах предлагаешь?

— Слишком скучно для тебя. – Он помедлил, наблюдая, как под крики зрителей боец с цепом раскалывает щит противника и одним ударом пробивает тому череп. – Ты когда-нибудь слышала о работе в тенях, Чеда?

О да. Она слышала.

* * *

И Осман, и Джага держали слово. Месяца не прошло, как Чеда стала курьером хозяина ям. Ничего сложного: забрать в Розовом квартале шкатулку и отнести к Воротам Темного пламени, передать записку от старого, как пустыня, дядьки языкастому маласанскому караванщику, так и норовящему ущипнуть ее за задницу, забрать невзрачное колечко у тонкой, как тростник, женщины на базаре и отнести одному из капитанов Серебряных копий.