Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 100 – Брэдли Бэлью

— А другое видение?

Самоуверенный и храбрый Юсам погиб сотни лет назад, нынешний же взглянул на Ихсана в ужасе – яркие зеленые глаза округлились, как блюдца. Он облизнул губы, но все не решался заговорить, будто сказанное вслух могло призвать смутные картины будущего в настоящее.

— Я видел Гожэна в грозовом небе над Тауриятом, – наконец сказал он. – Я видел, как Тулатан пытается успокоить его. Видел других богов, и Тааша, и Рию, и Йерин-де, и Бакхи. Лишь Наламэ не было среди них.

— Мы уже видели богов, Юсам.

— Да. Но в этом видении Шарахай лежал в руинах.

Ихсан поджал губы и кивнул, признавая серьезность положения. Что-то подобное он и ожидал услышать, давно чувствовал, что слишком много чаяний и планов накопилось в последнее время. Если не выбрать правильный путь, все рухнет. Но в этом случае решение могло быть только одно.

— Мы пошлем Азада сюда. Ему в любом случае нужно больше образцов. Похоже, в свете двух восходящих лун их действие усиливается. Посмотрим, правда ли это и исполнится ли твое видение о женщине, посмевшей напасть на Азада. – Юсам не ответил. Он вглядывался в адишары так, словно бой из видения разворачивался прямо перед ним. – Ты меня слышишь?

Юсам вздрогнул, приходя в себя.

— Что?

— Я сказал, что пошлю сюда Азада.

Юсаму это явно не понравилось, скорее даже испугало. Но он кивнул.

— Пусть будет так.

— Мы найдем верный путь, – успокаивающе сказал ему Ихсан, когда они вернулись на корабль. – Вместе с тобой – обязательно найдем.

Юсам, человек гордый, благосклонно относился к уместной лести. Но эти слова его не обрадовали.

— Как скажешь, – сухо ответил он и велел капитану взять курс на Шарахай.

Семь лет назад…

Две ночи Чеда и Эмре провели у цветущих садов, две изматывающие ночи. После тишины пустыни возвращение в Шарахай казалось сном, шум города и толпы людей на Копейной улице успокаивали.

Дом Эмре, где тот жил с братом Рафой, был первым на пути. Чеда с Эмре молча обнялись на пороге.

Уходя, она подумала, что неплохо было бы затеряться в Шарахае, хоть на немножко, но знала, что этим только оттянет неизбежное, и поплелась к Дардзаде.

В полдень она добралась наконец до аптеки. Дардзада как раз тер имбирь в широкую деревянную миску. Хотелось проскользнуть мимо него и спрятаться в своей комнате, пока не пройдут следы первого столкновения с жесткокрылами, спрятать цветок адишары, тянувший к земле. Но Чеда решила, что встретит Дардзаду лицом к лицу и примет любое наказание. В конце концов, он заслужил честность, хоть подходить к нему было страшно – живот сразу забурлил, вся храбрость испарилась, как роса на солнце.

Дардзада делал вид, что никого не замечает: корень имбиря ритмично скользил по терке, наполняя комнату пряным ароматом. Но Чеда не двигалась, не уходила, и в конце концов Дардзада остановился.

Он оглядел ее быстрым взглядом, как оглядывал покупателей, пришедших за лекарством. Как будто впервые увидел ее, именно ее – не оставшегося от Айи детеныша, не нахлебницу. Отчего-то Чеде сделалось страшно, но в этот миг она гордилась собой.

— Возьми две столовые ложки нахколита, – велел Дардзада. – Смешай как следует с чайной ложкой папаина.

— С ложкой чего?

— Папаина. – Дардзада вновь налег на терку. – Порошок папайи. Поможет от укусов.