Книга Стена копий, страница 174 – Брэдли Бэлью

Рана в середине ее ладони распухла и загноилась – возможно, ее предстояло отрезать. А осколок… Осколок исчез. Туарро, возвышавшийся над Брамой, протянул ему кусочек сапфира, испачканный кровью и гноем.

— Он просто выпал, – сказала Арна.

— И давно?

— Три дня назад, – ответила она, отводя голубые глаза.

— Почему ты мне не сказала?

Она сглотнула, веснушчатые щеки покраснели.

— У тебя и так было много забот.

Брама подозвал остальных избранных, собравшихся в комнате: доброго Муаллу, скорого на расправу Резана, терпеливую Сабрие, Коро’кана, Виа и Ишаллу. Кожа на их правых ладонях покраснела вокруг сапфиров.

Ему больно было смотреть на них: как нечестно! Они связали свои судьбы с шарлатаном, который якобы мог излечивать любые раны, и теперь страдают от этого.

— А вы почему мне не рассказали?

Они молчали, но он заметил быстрые взгляды, брошенные на Джакс.

— Это я велела им не говорить, – произнесла она.

Брама повернулся к ней, но в ее прекрасных глазах увидел лишь упрямство, противоречие.

— Почему?

— Потому что ты был прав. У нас тут еще много дел.

Он не мог ей возразить, потому что несколько дней назад говорил то же самое – они еще способны были помочь людям. Но многое изменилось. Он молчал, зная, что Джакс не договорила: она всегда избегала смотреть ему в глаза, когда что-то скрывала.

Вот она тяжело сглотнула, словно слова застряли в горле.

— Я понимала, что когда ты об этом узнаешь – пойдешь за каимирцем.

Он поднял руки, глядя на окровавленные бинты. Каждое движение пальцев отзывалось невыносимой болью, но кости уже начали срастаться, он чувствовал. Кожа начала заживать. Но там, за простой плотской болью скрывалась иная, и становилась она только хуже. Это сапфир взывает к нему? Или Румайеш наложила на него чары, когда дала способность излечивать себя и других? А может, то и другое?

«Это неважно», – решил Брама.

— Оставайся тут, – сказал он Джакс, повернулся к другим. – И вы все тоже.

Но Джакс догнала его на пыльной улице, схватила за плечо, чтобы он остановился, взглянул на нее. Прохожие обходили их стороной.

— Тебе нельзя этого делать.

Он стиснул пальцы, наслаждаясь воспоминаниями, разбуженными болью.

— Она глубоко запустила в меня когти, Джакс. Я чувствую, как они тащат меня, и с каждым днем все сильнее.

— Но ведь это как зов лотоса, так? – спросила Джакс в отчаянии. Она выглядела совсем ребенком, ему хотелось крепко обнять ее, но он не мог сделать и шагу. – Это пройдет, – сказала она увереннее. – Ты просто должен быть сильным и переждать. Разве не так ты говоришь больным?

— Но я не хочу, Джакс. Нравится мне это или нет – она часть меня. А может, и я часть нее. Без нее я неполон.

— Ты не можешь ей позволять так с собой обращаться! Это просто чары, которые она наложила на случай, если ее похитят!

— Знаю, знаю! – Брама оглядел себя. – Я ненавижу ее! Она меня уничтожила! – От одной мысли, что он сейчас произнесет правду вслух, его сердце заколотилось так быстро, что он испугался надвигающегося обморока. Но все равно заговорил. – Я не могу жить без нее.

Джакс сглотнула. На глазах ее выступили слезы, она отвернулась.

— Найдешь ты камень или нет, он тебя в конце концов убьет.

«Вот и хорошо», – подумал он.

— Брама!

Но Брама молча ушел, растворился в толпе.