Книга Стена копий, страница 141 – Брэдли Бэлью

За ней вошла Амариллис. Ее длинные кудрявые волосы собраны были в высокий хвост. В отличие от Мерьям, она прошла в другую комнату и закрыла дверь.

— Рамад вас оскорбил. – Мерьям махнула в сторону стены, у которой они стояли. – И, я уверена, не раз. Но, если посмотреть на все события этой недели, неудивительно, что он… чересчур меня защищает. Это, разумеется, его не извиняет, – продолжила она, не дав Базилио рта открыть, – но сейчас я его прощаю.

— Он меня ударил, – заявил Базилио.

— Тогда ударь его в ответ и покончи с этим.

— Ваше величество, вы не можете держать при себе такого человека.

— Приму ваш совет к сведению. А теперь, желаете вы сатисфакции или нет, покончите с этим и уходите.

У Рамада на языке крутились слова извинения, но произнести их он не мог, потому что Базилио слишком требовательно смотрел на него. Посол трясся от гнева, но руки на него не поднял.

— Вы еще об этом пожалеете, – заявил он и, пройдя мимо Рамада, вышел, хлопнув дверью.

Рамад охотнее бы извинился перед Мерьям, но не успел он открыть рот, как она развернулась на каблуках и ушла в ту же комнату, где скрылась Амариллис. Ему оставалось только молча последовать за ней.

Амариллис уже устроилась за маленьким столиком. Мерьям села рядом с ней, махнула Рамаду в сторону третьего стула. На столике покоилась простая свинцовая шкатулка без всяких украшений. Лишь виднелись магические символы на стенках и крышке. Чтобы шкатулка точно не открылась, ее охватывали два кожаных ремешка.

Рядом с ней лежали инструменты: ювелирный пинцет с длинными кончиками, свежезаточенные железные ножницы, медная курильница, подвешенная на треножнике, – свеча под ней наполняла воздух запахом горелого шалфея. Несколько белых тряпиц, горшочек топленого козьего жира, который Мерьям приготовила сама, освежевав животное в безлунную ночь и топя жир на костре из белой мирры.

— Ты уверена, что мы готовы? – спросил Рамад.

— Нет и никогда не буду.

Он помедлил, размышляя, почему она так внезапно решила провести ритуал, особенно после всех предосторожностей с сапфиром, лежащим теперь в шкатулке.

— Что случилось у Кирала?

— Потом поговорим, Рамад. – Она перевернула кольцо-коготь на большом пальце и поманила Амариллис.

Та протянула руку, но Рамад перехватил ее запястье.

— Что случилось у Кирала?

Амариллис попыталась высвободиться, но он держал крепко. Глаза Мерьям вспыхнули, но самообладание ее было столь же велико, сколько мало́ – у Рамада.

— Таким способом ты ответов не получишь. Отпусти ее.

Рамад не послушал, и его ладонь обожгло болью. Он пытался с ней бороться, но это было слишком. Он отпустил Амариллис, но боль не исчезла, кожу словно огнем пожирало.

— Амариллис, оставь нас.

Та поднялась, потирая запястье.

— Слушаюсь, ваше величество, – ответила она и, уходя, бросила на Рамада убийственный взгляд.

Дождавшись, пока дверь за ней закроется, Мерьям бесстрастно посмотрела на Рамада. Его руку трясло, боль переползла на запястье, но Мерьям ничем не показывала, что готова его отпустить.

— Это все моя вина, – сказала она. – Я знала, что рано или поздно Гулдратан вселит в тебя эту одержимость. Хотела как-нибудь расспросить тебя об этом, но… Что ж, у нас еще много дел.

Рамад сглотнул. Пот катился с него градом, все тело зазнобило… кроме пылающей руки.