Книга Стена копий, страница 137 – Брэдли Бэлью

— Здравствуйте? – позвал Дауд.

— Признаю, – ответил голос Воробья, – у меня были сомнения, что ты захочешь еще раз со мной поговорить. Приятно вновь тебя слышать. Мудро решил прислушаться к моим предупреждениям?

— Вроде того… Вы сказали, что я могу к вам прийти. Что вы меня защитите.

— Именно так.

— А Анилу вы сможете защитить?

— Твою подругу из Училища?

— Да. Она обладает той же силой, что я, и Шукру ее использует.

— Для чего?

— Не знаю. Надеялся, что вы мне скажете.

— Напрямую я в дела Шукру стараюсь не вмешиваться. Пусть к алой магии у него таланта нет, зато он собирает артефакты и приборы, как пустынный змей. Не хотелось бы на них напороться. Но, – продолжил он, не дожидаясь ответа, – я знаю, что у девушки есть сила. Вот только отличная от нашей.

Дауд уставился на кружащийся треугольник. Стоны Белы, пытающейся выбраться из саркофага все преследовали его. Если Анила может сотворить такое с ребенком, на что еще она способна?

— Она идет не алыми путями, как мы. Ее магия черна как ночь.

Он рассказал Воробью о вырванной странице. Той, со знаком «смерть». Потом описал происходившее с огневкой, поведал про Белу.

— Твоя Анила – последовательница Бакхи, – ответил Воробей. – Некромантка. Говорят, верховный жрец Бакхи тоже обладает таким талантом, хоть и слабым, но других некромантов мир не знал многие поколения. Говорят, такую силу получает тот, кто ушел в Далекие поля, но смог вернуться обратно. И чем дольше они пробыли на пороге жизни и смерти, тем могущественнее становятся. Долго твоя Анила возвращалась к жизни?

Дауд вспомнил Анилу, лежащую на ишмантепском песке, холодный туман, волнами проходящий по ее телу.

— Долго.

— Это опасно, – продолжил Воробей. – Чем чаще они касаются уз, связывающих наш мир с потусторонним, тем ближе становятся к Далеким полям. Многие не проживают и года.

Не проживают и года…

— Но если она перестанет, то выживет?

— Возможно, но некромантов смерть притягивает, как огонь – мотыльков. Зов Далеких полей силен и для Анилы. Но что-то мешает ей отдаться ему. Со всеми так.

Дауд задумался.

— Она хочет убить Хамзакиира.

— Если хоть половина историй о том, что он сделал с учеными, верны, то ты, без сомнения, прав. Любой бы в таком случае пожелал мести.

— Значит, Шукру тоже хочет его убить?

— Кто знает! Может, Шукру и на стороне Кирала, но преследует свои цели.

— Какие?

— Говорю же: я стараюсь к нему не приближаться. Что ж, времени у нас осталось мало.

И действительно, треугольник замедлился, готовый упасть.

— Вы дадите ей убежище? – снова спросил Дауд. Вдалеке опускали дворцовый мост: сперва раздался скрежет цепей, потом глухой удар.

Треугольник почти остановился, и Дауду показалось, что ответа не будет, но Воробей нарушил молчание:

— Это куда опаснее, но я смогу ее уберечь. Поговорить с ней будет интересно.

— Но как? – выпалил Дауд. Облегчение охватило все его тело. – Как это сделать?

— Нарисуй «проход» и «дверь», направь на треугольник.

— Ночью, под звездами?

Но было поздно – треугольник упал на стол, сияя в первом солнечном луче, – идеальный кусочек света на фоне неровных квадратиков мозаики.

Не обращая внимания на ноющую боль в лодыжках и коленях, Король Онур шел по каменистой земле. Маленькие песчаные вихри закручивались на пологом склоне, солнце клонилось к закату, от чахлых кустов протянулись длинные тени, а он упорно брел к высокому откосу, рыжей лентой убегавшему вдаль. Наверху раскинулось плато, заросшее вязами, внизу же боролись за место под безжалостным солнцем кусты, в овражках укрывались чертополохи и острые колючки. Казалось, древние боги рассыпали плодородную землю поверху, а все оказавшееся внизу отдали на растерзание пустыне.