Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 271 – Жоубао Бучи Жоу

— А откуда ты узнал про родинку на ноге у Сун Цютун?

Мо Жань, застигнутый врасплох этим вопросом, так опешил, что на миг отвлекся от дороги. Бам! И прославленный, великий и непревзойденный уважаемый наставник Мо вновь врезался головой в ствол сосны.

— Ты что, страдаешь куриной слепотой? – поинтересовался Чу Ваньнин.

— М-м-м, нет, – ответил Мо Жань, – прошу прощения, учитель. Сегодня я немножко рассеянный.

Чу Ваньнин слегка нахмурил брови, а затем, осененный какой-то новой мыслью, внезапно взъярился:

— Неужто это из-за родинки Сун Цютун у тебя в голове такая неразбериха? Для совершенствующегося самое важное – уметь очистить сердце и разум. Далеко ли ты продвинешься на этом пути, если одной лишь мысли о женской красоте достаточно, чтобы тебя с него сбить?

Мо Жань ответил не сразу. Он понимал, что слова Чу Ваньнина звучат достаточно разумно, вот только кое в чем учитель ошибся: женская красота Сун Цютун его уже давно не восхищала.

Он вздохнул и, ласково взглянув на Чу Ваньнина, отозвался:

— Учитель, такие, как барышня Сун, меня совсем не привлекают. Это вы надумываете. А про родинку у нее на ноге я тоже услышал от других, от слуг в палате Сюаньюань, своими глазами я ее не видел, так что, пожалуйста, не сердитесь.

— Да на что мне сердиться? Ладно, тогда спрошу еще: если Е Ванси – женщина, почему с запястья Сун Цютун пропала «гекконова киноварь»? Вряд ли это лишь совпадение.

— Конечно же нет. Учитель, помните тот браслет, который я подарил Сун Цютун?

— Да.

— Я наложил на него свое самодельное заклятие. – Мо Жань помедлил, прежде чем продолжить. – Я потратил на него четыре дня, и результат получился не очень, но мне было нужно только одно: чтобы, пока браслет на руке у Сун Цютун, заклятие скрывало киноварную метку мастера Ханьлинь.

Чу Ваньнин ничего на это не ответил, но едва заметно изменился в лице.

Ему показалось, что Мо Жань что-то от него скрывает.

За эти годы его ученик сильно изменился. Он почти научился не совать нос в чужие дела, однако не мог пройти мимо, если в этих самых «чужих делах» вдруг замечал очевидную несправедливость, и был готов во что бы то ни стало помочь. Однако потратить столько времени и усилий – даже создать новое заклятие! – только для того, чтобы раскрыть всем глаза на истинную суть какой-то девушки и не дать ей выйти замуж за молодого господина школы Жуфэн, – это было как-то слишком.

Либо у Мо Жаня с Сун Цютун давняя вражда, либо они с Е Ванси – близкие друзья. В противном случае он бы точно не стал вмешиваться.

По наступившей тишине Мо Жань сразу понял, о чем думал наставник.

Ускорившись, он догнал Чу Ваньнина и побежал рядом.

— Учитель.

— Что? – равнодушно отозвался Чу Ваньнин.

Разумеется, о событиях своей прошлой жизни Мо Жань рассказать не мог, но и оставлять учителя мучиться сомнениями тоже не хотел. Подумав, он решился высказать Чу Ваньнину ту часть своих настоящих мыслей, которую мог озвучить:

— Учитель, Е Ванси очень хорошая. Она не пожалела огромных денег, чтобы спасти из палаты Сюаньюань женщину, которую видела впервые в жизни, и вам это хорошо известно.

— Угу.

— А еще Е Ванси горячо любит Наньгун Сы. Вы это заметили, учитель?

— Допустим. Нынешним вечером, можно сказать, увидел это воочию.

— Очень хорошо, что вы заметили. Я же, поскольку с давних пор знал, кто Е Ванси на самом деле, все это время понимал, что творится у нее на душе. Сун Цютун, которая не подозревала, что Е Ванси девушка, лишь благоговела перед ней, и все – никаких враждебных намерений у нее не было. А вот если бы Сун Цютун вышла замуж за Наньгун Сы, она наверняка узнала бы тайну школы Жуфэн, и еще одна женщина, любящая Наньгун Сы, сразу бы стала для нее как бельмо на глазу.