Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 229 – Жоубао Бучи Жоу

Мо Жань не обратил на окрик Сюэ Чжэнъюна внимания и добавил:

— Лучше приберегите восхваления для других молодых совершенствующихся, господин бессмертный Наньгун. Я человек необразованный, все равно ничего не пойму, поэтому и слушать не хочу.

Сюэ Чжэнъюн попросту лишился дара речи.

Разумеется, Мо Жань понимал, что его поведение расстраивает дядю, но ни капли не сожалел о сказанном.

В мире всегда будет хватать омерзительных вещей, и Чу Ваньнин с его вспыльчивым нравом всегда будет белой вороной среди тех, кто боится сказать слово против. Когда-то давно, когда Чу Ваньнин изгонял нечисть в доме Ло Сяньсянь, он узнал, что члены семейства Чэнь обидели слабую девушку, и, не заботясь о своей репутации, безжалостно избил господина Чэня, который, вообще-то, был заказчиком.

Очевидно, что правда была на стороне Чу Ваньнина, но все вокруг подвергли его поведение жестокому порицанию. Его назвали «бесчувственным», говорили, что он «учинил произвол» и повел себя «бесчеловечно».

Мо Жань не желал, чтобы кто-то назвал его учителя еще и невоспитанным.

Поэтому он решил вести себя намного грубее, чем Чу Ваньнин, перегнуть палку еще сильнее, ибо только таким дурацким способом он мог защитить своего учителя. Именно по этой причине Мо Жань, в отличие от трех присутствующих в комнате, не стал выказывать уважение к Наньгун Лю и отвечать на его лесть и нарочитую доброжелательность.

Это решение было осознанным. После того как Мо Жань узнал, что Чу Ваньнин вызволил его из-под горы трупов и на своей спине дотащил домой; после того как он увидел в зале Мэн-по ту слабую, полупрозрачную душу с тарелкой пельменей в руках; после того как он побывал в преисподней и вернул Чу Ваньнина в мир живых – после всего этого Мо Жань поклялся себе, что всегда будет рядом со своим учителем, пока он того желает.

За свой короткий визит Наньгун Лю аж дважды наткнулся на стену недружелюбия. Любой другой глава уже давно бы рассвирепел и выгнал таких гостей взашей, но Наньгун Лю этого не сделал. Притворившись, будто ничего не произошло, он радостным тоном обменялся с Сюэ Чжэнъюном еще парой фраз, из-за чего тот сконфузился еще сильнее. Сюэ Чжэнъюн отвел Наньгун Лю в сторонку и тихо извинился за поведение племянника.

Наньгун Лю же на это с улыбкой ответил:

— Ох, такова молодежь. Кто в этом возрасте способен умерить пыл? Уважаемый наставник Мо произвел на меня впечатление весьма темпераментного человека, и я считаю эту его пылкость весьма славным качеством.

Когда Наньгун Лю удалился, один из учеников школы Жуфэн проводил гостей в павильон, чтобы те могли отдохнуть с дороги.

Мо Жань всю дорогу чихал не переставая. Сюэ Мэн обернулся к нему и сказал:

— Может, это Наньгун Лю за твою дерзость наслал на тебя какое-нибудь проклятие…

— Тьфу-тьфу-тьфу, да сам ты проклятый. – Мо Жань поднял на него слезящиеся глаза. – Я… Апчхи! Я просто не выношу тяжелый дух благовоний, а в том зале… Апчхи! Они пахли слишком… Апчхи! Слишком…

— Слишком дурно.

— Точно, учи… Апчхи! Учитель.

Чу Ваньнин передал ему платок и, нахмурившись, брезгливым тоном велел:

— Утрись, выглядишь ужасно.

Мо Жань улыбнулся ему сквозь слезы и принял платок с вышитыми цветами яблони.

— Вы беспокоитесь за меня! Спасибо вам, учитель.

— Да кому ты нужен? – буркнул Чу Ваньнин, смущенный его словами.