Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 176 – Жоубао Бучи Жоу

Мальчик тут же перебежал к Мо Жаню.

— Братец Мо Жань, я хочу тот большой.

— Тогда придется немного подождать, – ответил Мо Жань.

— А «немного» – это сколько?

— Досчитай от одного до ста.

— Я только до десяти умею… – обиженно протянул малыш.

Мо Жань рассмеялся.

— Ну, тогда в наказание придется тебе есть маленький.

Поняв, что ничего не поделаешь, ребенок с тяжелым вздохом принял этот удар несправедливой судьбы и грустно наклонил голову, пробубнив:

— Ладно, маленький так маленький.

Чу Ваньнин принялся очищать для него клубень. К моменту, когда он уже почти снял всю кожуру, конфета в щипцах у Мо Жаня нагрелась и стала такой мягкой, что грозила совсем растаять, поэтому должна была быть съеденной незамедлительно. Мо Жань торопливо сдернул ее с щипцов и протянул Чу Ваньнину.

— Учитель, скорее, откройте рот…

Занятый чисткой батата, Чу Ваньнин, не думая, открыл рот. Лишь когда Мо Жань положил ему на язык тающую молочную конфету, он понял, что именно только что произошло. Его уши тотчас заалели от смущения. Да ведь он съел конфету с руки собственного ученика!

— Хотите еще?

Чу Ваньнин легонько кашлянул. К счастью, на его лице плясали яркие отблески огня в открытом очаге, и никто не заметил, какое странное выражение только что промелькнуло на его лице.

— Не хочу, – ответил он.

— Хорошо, что вы наелись, – со смехом произнес Мо Жань. – А то у меня всего одна конфета осталась. Если бы вы захотели еще, мне было бы нечем вас кормить.

Расслабленный Мо Жань не особенно задумывался над тем, правильные ли подбирает слова в разговоре с наставником.

Чу Ваньнина же так ошеломила его непосредственная, а потому грубая фраза, что он надолго погрузился в задумчивое молчание.

Когда рисовая мука достаточно пропарилась, пришло время отбивать тесто. С этим могли справиться только крепкие, сильные мужчины, так что бравые деревенские парни взяли в руки колотушки. Деревенский староста дал обернутую марлей деревянную колотушку Мо Жаню и уже хотел было вручить вторую такую же Чу Ваньнину, но Мо Жань с улыбкой остановил его, сказав:

— Староста, мой учитель никогда этого не делал, у него не получится.

Стоявший рядом Чу Ваньнин промолчал.

В душе он был очень недоволен, даже, пожалуй, сердит. До нынешнего момента еще никто ни разу не говорил, что у него что-то «не получится».

Из уст других людей Чу Ваньнин привык слышать лишь просьбы и мольбы в духе «господин бессмертный, пожалуйста, помогите».

И вот первый раз в жизни его вежливо отодвинули в сторонку, пояснив, что работа ему не по уму и не по плечу.

Чу Ваньнин был так раздражен, что испытывал непреодолимое желание всплеснуть рукавами и яростно крикнуть: «Да это у тебя не получится!»

Но все-таки стерпел и промолчал.

Потому что Мо Жань был прав: Чу Ваньнин действительно не знал, как это делается.

В итоге староста поставил их двоих возле каменной ступы, где уже лежала пышущая жаром горка пропаренной муки.

— Учитель, – обратился к Чу Ваньнину Мо Жань, – сейчас я начну отбивать тесто, а вы не забудьте переворачивать няньгао после каждого третьего удара. Будьте осторожны, не ошпарьтесь ненароком. И не торопитесь, а то рука попадет под мою колотушку.

— Если сможешь попасть по мне колотушкой, то такому божественному дарованию явно больше нечему учиться. Сможешь сойти с пути совершенствования и ступать заниматься земледелием.