Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 160 – Жоубао Бучи Жоу

Страда обычно длилась чуть больше половины месяца, и все это время Чу Ваньнину с Мо Жанем предстояло провести в деревне Юйлян.

Деревенька была не из зажиточных, однако пара свободных домиков для господ бессмертных нашлась без труда. Правда, с мебелью возникли сложности. Жена старосты скрепя сердце принесла было им пару толстых тюфяков, но Мо Жань с Чу Ваньнином, как воспитанные люди, тактично отказались, не желая обделять бедных жителей деревни.

— Нам будет тепло и на рисовой соломе, – сказал Чу Ваньнин. – На тюфяках лучше спите сами.

— Мы как-никак совершенствующиеся, – с улыбкой добавил Мо Жань. – Не станем же мы отбирать у вас постели.

Староста, мучаясь угрызениями совести, все повторял:

— Ох, простите нас, раньше-то тюфяков много у нас было, да только о прошлом годе, когда разгул нечисти был, деревня погорела, и многие вещи…

— Ничего страшного, – успокоил его Чу Ваньнин.

Им пришлось произнести еще пару утешающих фраз, прежде чем староста с женой наконец ушли к себе. Мо Жань стал помогать учителю с постелью. Он намеревался подложить под циновку Чу Ваньнина побольше рисовой соломы, чтобы постель получилась помягче. В эти мгновения он ужасно напоминал пса, который приволок в дом свою лежанку в надежде устроиться у хозяина в ногах.

Какое-то время Чу Ваньнин, прислонившись к краю стола, бесстрастно наблюдал за действиями ученика, а потом сказал:

— Уже достаточно. Еще немного – и я буду спать не на постели, а в стогу.

Мо Жань смущенно поскреб в затылке:

— Сегодня не было времени, но завтра я обязательно схожу на ближайший рынок и куплю для вас хороший тюфяк.

— Ты, значит, уйдешь за тюфяком, а вся работа в поле останется на мне? – Чу Ваньнин красноречиво покосился на ученика. – И так хорошо. Получилось просто отлично.

Он подошел ближе и принюхался.

— Пахнет рисом.

— Нет, так не годится, – запротестовал Мо Жань. – Учитель, вам нельзя мерзнуть, вы же…

— Зима пока не пришла, – нахмурив брови, перебил его Чу Ваньнин. – Зудишь и зудишь, зудишь и зудишь… К чему столько разглагольствований? Давай, иди к себе. Я устал за день и ног не чувствую, хочу поскорее лечь спать.

Мо Жань послушно удалился.

Сняв сапоги, Чу Ваньнин зачерпнул из чана воды, по-быстрому ополоснул ступни и уже хотел забраться на лежанку, как вдруг раздался гулкий стук в дверь: это вернулся Мо Жань.

— Учитель, я вхожу!

— Я же просил, не произноси эти слова, когда заходишь в мою комнату! – вскипел Чу Ваньнин.

Но Мо Жань в ответ на его вспышку гнева только улыбнулся и протиснулся в приоткрытую дверь, толкнув створку головой: руками сделать это он никак не мог. Рукава Мо Жаня были закатаны по локоть, в руках он держал кадку с чистой горячей водой, над которой поднимался белесый пар.

Глаза молодого человека за пеленой пара светились как-то особенно ярко, почти обжигали своим блеском.

Опустив кадку возле постели Чу Ваньнина, Мо Жань, крайне довольный собой, улыбнулся, так, что на его щеках четко обозначились ямочки, и сказал:

— Учитель, вы весь день трудились, поэтому вам стоит хорошенько попарить ноги. А как закончите, я разомну вам ступни, и тогда ляжете спать.

— Не…

— Знаю, вы хотите сказать: «Не надо», – с улыбкой прервал его Мо Жань. – А вот и надо. После первого дня работы в поле всегда сильно ломит спину. Если вы не отдохнете как следует, завтра не сможете встать с постели, и деревенские ребятишки опять станут над вами смеяться.