Книга Ловец Мечей, страница 274 – Кассандра Клэр

— Почему же. У меня есть желания.

Кел не узнал собственный голос. Вдруг он понял, что они стоят вплотную друг к другу. Так же близко, как на ее первом балу, когда они спрятались за статуей. В тот вечер, когда он осознал, что они стали чужими.

Но сейчас она приблизилась к нему. Намеренно. Сделала шаг, еще один; еще немного – и он мог бы коснуться губами ее волос. Кел чувствовал тепло ее тела, пьянящий аромат ее волос, ее кожи. Видел совсем рядом ее грудь, обтянутую шелком, тонкую талию, стройные бедра.

Антонетта подняла голову и взглянула на него. Она нервничала, и Келу показалось, что она не притворяется, не играет роль. Она положила руку ему на плечо. От этого легкого прикосновения его бросило в жар. Сквозь шум в ушах он различил свое имя – Келлиан – и, будучи не в силах совладать с собой, потянулся к ней.

Его рука легла ей на талию, на обтянутые шелком крошечные пуговицы; и он обнимал ее осторожно, как обнимал бы в танце. Шелк под его пальцами был таким мягким и нежным, но еще он ощутил тепло ее тела под тонкой тканью. Кел не ожидал, что почувствует такое сильное желание. Перед глазами возникла какая-то пелена. Он мог думать только об одном, он хотел только одного – прижать ее к себе.

Ее лицо исказилось, словно от боли.

— Ана… что с тобой? – Кел неловко убрал руку.

— Ничего, – прошептала Антонетта, но он заметил, что она побледнела, и понял, что она действительно испытывает боль.

— Тебе нехорошо, – пробормотал он, еще не придя в себя. – Антонетта, скажи мне… кто-то… обидел тебя? Что тебе сделали?

— Нет. Нет. Это не то, что ты думаешь.

— Скажи мне, – повторил Кел. – Или я позову Лин и попрошу ее осмотреть тебя.

Антонетта выпятила нижнюю губу, как в детстве, когда ей хотелось во время игры изображать командира Эскадрона стрел и отдавать мальчишкам приказы, а они были против.

— Ой, ну ладно, – капризно воскликнула она и изогнулась, как будто в конвульсиях.

Кел не сразу понял, что она расстегивает те самые пуговицы на боку.

— Вот, – сказала Антонетта, повернулась и раздвинула края корсажа, чтобы он смог увидеть ее тело, плавный изгиб талии.

Белую кожу пересекал короткий, но глубокий незаживший порез.

Кел знал, как выглядит человек, испытывающий физическую боль. И еще он знал, как выглядит рана, нанесенная мечом.

— Это след от удара клинком, – сказал он. – Где ты получила его?

— Во время тренировки, – объяснила Антонетта. – В детстве я училась владеть мечом – может, ты помнишь, а если нет, ничего страшного. Мне пришлось оставить занятия, когда мать решила, что я уже взрослая. Она сказала, что ни один мужчина не возьмет в жены девушку, умеющую обращаться с оружием. Но мне этого не хватало, и иногда я тайком выхожу в город и там тренируюсь. Мать ничего не знает об этом. Когда я беру в руки меч, то забываю обо всем – о том, что надо искать себе подходящего мужа, о придворном этикете, о том, что я наследница Дома Аллейнов. Я просто Антонетта, которая учится сражаться.

— Можно потрогать? – спросил он.

Она удивленно приподняла брови, но кивнула. Кел осторожно провел кончиками пальцев по коже вдоль пореза; кожа была теплой, но не горячей. Значит, рана не нагноилась. Просто багровая линия, неуместная на этом нежном, грациозном теле, одетом в шелка.

Он снова почувствовал желание и запретил себе думать об этом; она была ранена. И все же… ее кожа была такой нежной… как шелковая ткань, основа богатства ее семьи. Ему не хотелось убирать руку.