Книга Ловец Мечей, страница 273 – Кассандра Клэр

— Не понимаю, чему ты удивляешься. Ты не хуже меня знаешь этих людей. Они не смилостивятся над принцессой только потому, что она еще ребенок.

В глазах Антонетты появился странный злой блеск. Может быть, она что-то вспомнила? Но она промолчала. Видимо, воспоминание было не из приятных.

— Ты помогла Луизе, – продолжал Кел. – Я не ожидал, что кто-то из окружающих проявит доброту и сочувствие к этой чужой девочке. А еще раньше ты помогла мне, когда я был болен, – привела ко мне Лин. Прости, я не поблагодарил тебя за помощь. Я знаю, что ты намеренно скрываешь свой ум. Но зачем скрывать доброту?

— Доброта – это слабость; по крайней мере, так считают на Горе, – бросила Антонетта. – Я помню, что когда-то, очень давно, Джосс был добрым. И Конор. Но это время прошло. Они стали такими не потому, что порочны по природе. Это самозащита.

— Конор, – медленно повторил Кел. Видимо, ему все же придется говорить о нем, хочет он этого или нет. – Если ты не считаешь его добрым человеком… тогда почему ты хотела выйти за него замуж?

— Доброта не является обязательным качеством для принцев. И, подобно всем принцам, которым пока не приходилось встречаться с трудностями на жизненном пути, он не понимает, что быть особой королевской крови – это нетрудно. Трудно быть королем и управлять страной.

— Мудрые слова, – улыбнулся Кел. – Но это не ответ. И быть особой королевской крови не так уж легко.

— Ты всегда его защищаешь, – ядовито произнесла Антонетта. – Если хочешь услышать откровенный ответ, пожалуйста: я всегда знала, что он женится по расчету, а не по любви. И в какой-то момент подумала: «Тогда почему бы ему не жениться по расчету на мне?» Понимаешь ли, брак с ним дал бы мне нечто такое, что мне очень хочется заполучить.

Кел приготовился к удару.

— И что же?

— Хартию на импорт шелка, – к его изумлению, ответила девушка. Она отвернулась, и он смотрел на ее шею, освещенную догорающей свечой. – Ты знаешь, что я не могу унаследовать ее от матери. Когда я выйду замуж, она перейдет к моему мужу. Но если мой муж будет королем…

— Король не имеет права владеть хартией, – сообразил Кел.

— Да. Так что я стала бы ее фактической владелицей.

— Значит, таков был твой план с самого начала? Или это придумала твоя мать? – спросил Кел, вспоминая тот бал, состоявшийся много лет назад, когда девушка, в которую он был влюблен, сказала ему, что их пути расходятся.

— Мать всегда хотела, чтобы я стала королевой, – ответила Антонетта. – По-моему, она считает, что это, так сказать, добавит блеска имени Аллейн. А мне нужна шелковая хартия. Так что у нас с матерью были разные цели, но общее средство их достижения.

— Не думал, что тебя так интересует власть, – пробормотал Кел.

Антонетта обернулась к нему так резко, что из прически выскользнуло несколько золотых локонов.

— Разумеется, меня интересует власть! – горячо воскликнула она. – Власть интересует всех. Власть дает человеку свободу. А теперь подумай о моей жизни, Келлиан. Я не могу жить так, как я хочу; не могу выбирать, чем мне заниматься. Я чувствую себя так, будто нахожусь в лабиринте, из которого нет выхода.

Она поиграла своим медальоном.

— Вот что больше всего озадачивает меня в тебе, – сказала она. – Мне кажется, что у тебя вообще нет никаких желаний.