Книга Ловец Мечей, страница 258 – Кассандра Клэр

— И, возможно, в результате они поймут, что принцессе следовало до свадьбы остаться в Аквиле? – вопросительным тоном произнес Кел, но Конор лишь рассеянно улыбнулся и выглянул в окно.

Карета остановилась во дворе особняка Ровержей.

Поместье владельцев хартии на торговлю красками занимало один из самых престижных участков на Горе; дом был частично вырублен в горном склоне, а из окон открывался прекрасный вид на Холм Поэтов. За Академией вздымалась гора Цикатур, изрезанная мерцающими жилами Огненного cтекла. В свете заходящего солнца Огненное cтекло приобрело цвет меди. Кел подумал, что эти жилы похожи на застывшие молнии, которые напоминали людям о могуществе давно умерших чародеев.

Дом, естественно, выглядел роскошно; в отличие от большинства зданий Маривента, он был выстроен в стиле древней Империи. К парадному входу вела широкая мраморная лестница, особняк венчал купол, поддерживаемый колоннами. С крыши на гостей благосклонно взирали статуи Богов; здесь был Айгон на морской колеснице, Керра с корзиной пшеничных колосьев, Аскалон с кузнечными инструментами. Когда-то давно на крыше стояла и статуя Анибала, повелителя подземного царства, но кто-то из предков Ровержей велел убрать ее, сочтя, что она приносит несчастье. В ряду из двенадцати изваяний осталось пустое место, и зданию не хватало симметрии.

Во дворе уже стоял десяток карет; лакеи в бирюзовых ливреях Ровержей уводили в конюшни верховых лошадей. Некоторые украдкой бросали взгляды на Конора; конечно, он был принцем, но Кел решил, что слуг, скорее всего, поразил сверкающий костюм.

К ним подошли послы. Сена Анесса и сенекс Домицио, одетые в синий, цвет Сарта, церемонно приветствовали принца. У Вьен д’Эсте, которая, как обычно, осталась в форме Черной гuвардии, было такое лицо, словно она явилась не на праздник, а на собственные похороны. Луизу нарядили в пышное платье, отделанное кружевом, оборками и лентами. Золотой фрак Конора привел ее в восторг, которого явно не разделяли ее соотечественники. Она показала пальцем на статую Турана, установленную на крыше, потом вытянула перед собой руки и пошевелила пальцами.

Конор озадаченно нахмурился.

— Вы можете поговорить с ним, – ласково обратилась к девочке Вьен. – Он знает наш язык.

Луиза заметно обрадовалась. Пока они поднимались по ступеням, она объяснила, что ей нравится цвет ногтей Конора, которые были покрыты серебристым лаком и напоминали крошечные зеркала, и что она тоже хочет покрасить ногти в такой цвет.

— Нет ничего проще, – улыбнулся Конор, который всегда был готов помочь другим с модными экспериментами. – Завтра я пришлю в кастель Пишон свою маникюршу.

— Едва ли это уместно, – холодно произнесла сена Анесса.

Луиза надулась, и Кел испугался, что она сейчас разревется. Однако неприятной сцены удалось избежать: ливрейный лакей отворил двери, и они выстроились в очередь. Первым объявили о Коноре, затем в дом вошла Луиза в сопровождении Вьен, за ней последовал Кел и послы.

Принца приветствовали криками и аплодисментами. Луизу, которая вцепилась в руку Вьен, встретило молчание.

— Ostrega! Xé tanto grando par dentro, – прошептала она. («О Боги, какой огромный дом».)

И действительно, первый этаж особняка Ровержей представлял собой одну большую гостиную, окна которой выходили на каменную террасу и лежавший внизу город. Почти всю мебель вынесли, и помещение превратилось в бальный зал. Кел, усмехаясь про себя, подумал, что этот зал можно принять за храм поклонения красителям: плюшевые диваны, расставленные вдоль стен, были задрапированы яркими тканями, ветер развевал гардины из разноцветной органзы. Очевидно, хозяева, занимаясь подготовкой к празднику, уделяли основное внимание демонстрации своего богатства и мало заботились о гармонии. Дикие сочетания темно-коричневого и синего, горчичного и зеленого, фиолетового и ярко-оранжевого резали глаз. Слуги, разносившие охлажденное вино, добавляли пестроты в эту картину; они были одеты в туники всевозможных цветов: темно-синие, желтые, оранжевые, алые, как киноварь, коралловые, ядовито-зеленые.